Дочери маяка Птичьего острова - Кристи Барлоу Страница 10

— Вы помните, что я нарисовала столько лет назад? Невероятно.

— Шедевры не забываются.

Она указала на стену. Ее первая картина занимала почетное место над рабочим столом.

— Ты ее сохранила! – радостно воскликнул Макс, подходя ближе. – В точности такая, как я запомнил. Странно, что ее не купили. Учитывая твою известность, ты могла бы неплохо заработать.

— Она не продается. С нее все началось. Как сейчас помню тот день. Я боялась, что буду хуже всех.

Дилли шла на первое занятие с волнением и тревогой; крепко прижав к груди новые краски, она гадала – дано ли ей вообще рисовать. Она неуверенно оглянулась – однокурсники устраивались за мольбертами, со знанием дела рассуждая о живописи. Куда ей со своими скромными способностями тягаться с профессионалами…

— Зря боялась, – сказал Макс. – Видишь, в итоге прославилась на весь мир.

— Вы немного преувеличиваете.

— Нисколько. Сначала я увидел тебя в документальном фильме на «Нетфликс», а потом ты стала мелькать во всех художественных журналах. Я глазам не поверил: включаю как-то утром телевизор, а там ты! Очень рад за тебя, Дилли. Ты очень талантливая и по праву принадлежишь к тем немногим счастливчикам, которые зарабатывают любимым делом.

— Как и вы. Вы ведь преподаете живопись и продаете свои картины.

— Это в прошлом. Ситуация поменялась. – Макс не стал вдаваться в подробности, но Дилли заметила грусть в его глазах, и он подозрительно быстро сменил тему:

— Ты сегодня ела?

Дилли покачала головой. Она давно перестала завтракать. Последние пару месяцев ей совсем не хотелось есть.

— Если честно, я не очень правильно питаюсь.

Уличив Джайлса во лжи, Дилли утратила былую жизнерадостность – ее заменили обида и гнев. Вообще-то она любила готовить, покупать свежие овощи на рынке, наведываться за лакомствами в кондитерскую, но, когда любовь оказалась сплошным обманом, Дилли потеряла аппетит.

— В последнее время я не завтракаю, – призналась она.

— Завтрак дает силы. Тебе нужно подкрепиться. – Макс пошарил в сумке, которая висела у него на плече. – У меня есть пара круассанов. Держи. Только что купил в Пляжной пекарне.

— Ну что вы! Это ваш завтрак.

— Тебе они нужны больше. Я, в отличие от тебя, сознание не терял.

— Съедим по одному? – с улыбкой предложила Дилли – она внезапно проголодалась.

Макс улыбнулся и протянул ей пакет.

— Насколько помню, ты любишь круассаны. Каждое утро стояла в очереди в пекарню напротив колледжа.

— Верно, – подтвердила Дилли, приятно удивившись, что он помнит такую мелочь.

— Ты большая молодец, и все это… просто потрясающе. Собственная галерея! Прими мои поздравления.

— Получается, вас тоже можно поздравить. Вы приложили к этому руку. Вдохновили меня. Заставили поверить, что я могу зарабатывать живописью. Без вас моя карьера сложилась бы иначе.

— Приятно слышать, но позволь не согласиться. Ты всегда метила к вершинам. Я знал, что ты посвятишь себя живописи. Каждый раз, читая воскресную газету, ожидал увидеть заметку о тебе и однажды действительно увидел.

— Правда?

— Правда.

— Вам тоже нужно сесть за холст, пока вы здесь. У нас на острове великолепные виды, а вы – потрясающий художник.

— Да, виды великолепные, – улыбнулся он.

Его всегда отличала очаровательная улыбка и спокойный внимательный взгляд. У Дилли перехватило дыхание, совсем как раньше.