Возвращение домой - Диана Мершери Страница 10

Когда я вхожу в переднюю кухню, Лиза Гладкина мастерски обводит контур губ красной помадой. Старший бортпроводник добавляет звук на телефоне:

«Со следующего года авиакомпания “КиЛайн” увеличит количество рейсов на дальние расстояния», – сообщают в новостях.

— Южная Америка. Теперь у нас будет новое направление.

Позитивное настроение отца никак не сочетается с тем безразличием, с которым приходится столкнуться его дочери: увидев меня, он просто кивает.

Я раскладываю накладные на столешнице, чтобы не запутаться в кипе бумаг.

— Несправедливость заключается в том, что вы расширяете горизонты, а сами уходите работать в офис, – мило произносит Лиза, сидя с ровной спиной.

Месяц назад после плановой медицинской проверки врачи рекомендовали моему отцу заканчивать летную работу. Смотрю на него и удивляюсь лишь нескольким седым прядям на голове: лицо не усеяно морщинами, как это обычно бывает у людей его возраста. Командир воздушного судна, летчик со стажем, он основал со своим партнером крупную авиакомпанию «КиЛайн», но не смог стать для меня любимым отцом.

— Да, это мой крайний рейс. И я нисколько не расстроен. – Отец берет со стола пластиковый стакан с кофе и делает глоток.

Аромат напитка разлетается по всей кухне.

— Сколько достойных пилотов сейчас у нас работает. Хороший пример подает Димка Беляев, сын моего друга: парню всего двадцать семь, а уже добился звания командира!

— Ты так громко это сказал, что мы теперь точно не сомневаемся в его способностях, – язвлю я, прочистив горло. Шариковая ручка в моих пальцах дрожит беззвучным тремоло.

За нашей шторкой завывает пылесос – уборщицы готовят салон к приходу пассажиров.

— Я знаю, что уходите вы не по своему желанию. Мы очень-очень не хотели бы вас отпускать! – Голос Лизы звучит громко из-за шумной уборки. Она еще и хлопает накрашенными ресницами.

Ну и спектакль!

Зная деловую Лизу, так забавно наблюдать ее нелепое выслуживание. Очень многие бортпроводники стараются угодить моему отцу, ведь он здесь главный.

— Южная Америка… – отрываюсь я от письма, вздыхая. – Всегда опасаюсь стран, где торгуют кокаином. Правильно, что сбегаешь, – выдавливаю тупую улыбку.

Брови отца ползут вверх. Конечно же, мой комментарий предназначался ему.

— Тебя что-то не устраивает, Кристина? – спрашивает он спокойно, будто я только что не подтрунивала над ним прилюдно.

— Ты действительно хочешь знать, чем я недовольна? – Даже удивительно, ведь отец никогда не интересуется моими делами.

Он кивает в своей обычной манере.

Пылесос в первом классе затих, и мы можем говорить уже не так громко.

— Хорошо, погнали, – выпрямляюсь, предвкушая интересную беседу. – Я ненавижу твои самолеты и эту компанию, потому что ты заставил меня здесь работать. В твоих салонах застоявшийся запах химии, который тянется прямо из «биотуалета», – на этой фразе мой голос звучит с грубым сарказмом. – На несвежем ковролине можно разглядеть следы блевотины, тупоголовые родители позволяют чадам делать свои дела, не отходя от кресел, а пассажиры настолько отвратительные люди, что один из них сегодня читал мне лекцию по оказанию первой медицинской помощи. И ладно бы сказал что-то полезное, но он то и дело насмехался. А эти стюардессы? Откуда ты их берешь?

— Я не понял, что ты имеешь в виду? – Отец поджимает губы, дотрагиваясь до них пальцами. – Подбором персонала, как и поддержанием чистоты в самолете, занимаются специальные отделы…