Время для счастья - Мария Метлицкая Страница 100

— Леонид, — кивнул он гостье. — Но можно просто Леня.

Таня, Леня. Как интересно! А бабушка с дедушкой? Тоже представятся без отчеств?

Но бабушка с дедушкой выясняли отношения в другой комнате.

— Не обращай внимания! — шепнул Гриша. — Семейка у нас еще та!

И Люба снова кивнула.

Таня раздавала указания, попутно что-то помешивала на плите, покрикивала на стариков, призывала к порядку дочек, одновременно проверяла тетрадки у одной, заплетала косу другой, говорила по телефону, курила, отхлебывала из огромной — поллитровой, не меньше — чашки остывший кофе, откусывала яблоко, хрустела сушками.

— Таня — Гай Юлий Цезарь, — усмехнулся Гриша. — Может делать разом сто дел. Ну не сто, но пятнадцать точно!

Люба сидела в углу кухни и пила чай, который налил ей «просто Леня».

Гриша исчез в недрах квартиры.

Проходя мимо, Таня спросила:

— Голодная?

— Что? — переспросила Люба.

В этот момент на кухню ворвалась одна из сестер и завопила страшным голосом.

Рявкнув на дочь — та, кстати, тут же исчезла, Таня переспросила:

— Есть хочешь?

Люба отчаянно замотала головой.

— Захочешь, там, — кивок на пятилитровую кастрюлю, стоящую на плите, — суп. Нальешь, если что.

Люба прошелестела «спасибо».

В квартире было интересно, но почему-то хотелось уйти.

— Хороша семейка? — усмехнулся на улице Гриша. — Дурдом на выезде! Выхожу на улицу и прямо чувствую свободу, ей-богу! Знаешь, все очень хорошие! Все! И дедуля с бабулей, и мама с папой. И даже эти мартышки! Но попробуй всех вынести!

Что тут ответишь? И Любе все понравились. Только жить в такой обстановке ей бы вряд ли хотелось…

Все было прекрасно, они с Гришей даже не ссорились. Да и поссориться с Любиной уступчивостью и терпением было непросто.

Конечно, она строила планы. А кто из влюбленных девиц не строит планы на будущее? Любины планы были весьма банальны — через год-другой выйти замуж за Гришу, еще через пару лет родить ребенка, потом еще одного — двоих обязательно, непременно! В семье должно быть двое детей.

Еще Люба мечтала о собственной квартире, которую она обставит по своему вкусу. И безусловно, в ней не будет такого балагана, как в квартире свекрови. И такой стерильной чистоты, как в квартире родителей. Там тоже с перебором, если по правде.

— Папа, мамочка! — как-то за ужином сказала Люба. — А у меня есть жених!

Папа с мамой переглянулись.

— И между прочим, еврей! Как ты, папа, советовал! — И Люба по-дурацки хихикнула.

Придя немного в себя, папа кивнул:

— Поздравляю! Представишь будущего зятя?

Люба расплылась в счастливой улыбке:

— Конечно! И, думаю, совсем скоро!

Слышала, как папа шепнул маме:

— Хорошо, что еврей. Они и семьянины что надо, и сейчас все повально едут.

— Куда? — испуганно спросила мама. — В Израиль?

— Не только, — ответил папа. — В основном в Америку.

Мама громко вздохнула.

Разговор, поставивший точку над i, случился спустя три недели.

Завела его Люба. Глупый разговор, дурацкий, но хорошо, что он произошел. Вернее, ничего хорошего…

— Когда поженимся? — переспросил и почему-то развеселился Гриша. — А что, мы собирались жениться?

— Ну не сейчас, — надулась Люба, — но когда-нибудь. Например, на четвертом курсе! Или ты вообще об этом не думал?

Люба почувствовала обиду. А может, Гриша, как обычно, шутит, прикалывается? Он же говорил, что любит ее? Что из нее получится прекрасная жена? Нет, точно прикалывается! Просто дразнит ее, насмехается!