Любовь под наркозом - Екатерина Ромеро Страница 100

Глотаю обиду и растягиваю губы в улыбке. Он хочет помочь. Я должна быть благодарна.

— Хорошо. Я поняла. Спасибо, Кирилл Александрович, – выпаливаю чисто на автомате, ловя недовольный взгляд, но мужчина молчит. Я вижу только, что его плечи как-то сильно напряглись, и сама внутренне сжимаюсь, чувствуя острые шипы от этой энергетики между нами.

Кажется, разговор окончен.

Мужчина молча собирается на работу, пока я убираю со стола. Он двигается как робот, явно зная, что где находится, а я нервничаю. Не знаю почему. Я уже вообще ничего не понимаю. Как жить дальше? Что теперь вообще будет?

В какой-то момент чашка из моих рук выскальзывает и разбивается о плитку пола в дребезги.

Я вскрикиваю, но после прикусываю язык. Блин! Этого еще не хватало. У нас и так это утро не задалось.

— Ляль? Ты там цела?

Кирилл заглядывает в кухню.

— Да. Чашку твою разбила. Прости. Я уберу.

Слышу хриплый смех.

— До тебя в этом доме все было стабильно. Отойди. Я сам уберу.

Невзирая на мои попытки помочь, мужчина сам все убирает, переставляя меня от места преступления прямо к порогу.

Я смотрю на это все и понимаю, что он здесь хозяин, а я так… временная помеха. Я мешаю ему. Мужчина привык жить сам. В спокойствии и порядке. А тут я… приперлась.

После того как Кирилл убирается, он идет в душ. Я слышу, как открывается вода, и в то же время у меня слезы выступают на глазах. Я лишняя тут. Мешаю ему только и даже работать не смогу ближайшее время.

Зачем ему вообще эти трудности и я, одна сплошная проблема?

Я быстро одеваюсь и хватаю свою сумку, прекрасно помня, что денег там совсем нет. Блин. Как же я до дома доберусь на другой конец города…

Выхожу из квартиры, придерживаясь за костыль. Я не хочу ему больше мешать в его стабильном доме. И не стану портить жизнь.

* * *

Ляля встает будто не с той ноги, да и я тоже. Как только про работу слышу ее наибредовейшую идею, едва сдерживаюсь. Что она там себе надумала, даже представлять не хочу, но зато про долг узнаю.

Выплачу. Это ерунда и абсолютно не стоит того, чтобы девочка со сломанной ногой по кафешкам прыгала, но Ляле все неймется.

Она переживает за что-то, но мне не говорит. То ли случайно, то ли из-за нервов роняет чашку, и я вижу вселенский ужас в ее глазах. Странная, ну да ладно.

Как только из душа выхожу, в квартире снова гробовая тишина, будто я опять один остался, хотя знаю, малышка тут где-то. Зайдя в гостиную, не вижу ее. В остальной квартире тоже. Вещей ее нет нигде, даже тех, в которых она пришла.

Сжимаю зубы до хруста. Ушла, что ли? Какого черта?

Беру телефон и только сейчас понимаю, что до сих пор у меня нет ее номера. Разве что в трубу звонить буду. Блядь.

У меня сегодня плановая операция, но похоже, что пройдет она без меня. Я уже опаздываю, но не могу уйти на работу, не зная, куда Ляля делась за эти пять минут.

Я чувствую ответственность за нее не только с того момента, когда она за порог моей квартиры переступила. Это намного раньше случилось.

Еще в больнице, наверное, когда первый раз ее после таблеток откачивал. Тогда уже волновался, хотя, если честно, обычно мне плевать на пациента. Мне главное, чтобы он дышал и сердце его билось. На этом моя забота и долг заканчивались. Это отлично работало до момента, пока Ромашкина не появилась и не снесла на хрен все мои горизонты.