Сахарок, или Все наоборот - Марина Бастрикова Страница 101

Я не выдержала, поцеловала в лоб ребенка и поднялась с кровати.

— Спасибо. За все, – сказала, скрывая взгляд, чтобы не поняли, кому я это говорю: Вениамину или медсестре, той самой, что приносила компот.

— Возьми, – сказал Вениамин, протянув мне ключи, – это ключи от квартиры.

— Точно, я же тебе должна машину вернуть, – вспомнила и начала шарить по карманам, не очень соображая, где оставила ключи.

Вениамин подал мне мою сумку. Когда она здесь оказалась, я же ее, наверное, еще во время первого обморока уронила.

— Если тяжело сидеть за рулем, вызови такси.

Я отрицательно махнула головой. Мне не было так тяжело и не было денег на такси.

— И покорми попугая, если он еще не издох, – сказал Вениамин, взяв мою руку, раскрыв ладошку и положив в нее ключи от своей квартиры.

Не думала, что Веня может так не заботиться о ком-то под его ответственностью, пусть это и птичка. Странно, даже если детям обещалось, что именно они должны присматривать за своим питомцем. Хотя откуда это чувство осуждения? Я, конечно, всегда любила животных больше людей, но у Вениамина действительно не было возможности съездить домой на спасение попугая, он спасал себя, а затем – сына.

Вениамин назвал адрес, я попросила телефон Саши и открыла в нем последние сообщения, чтобы продемонстрировать мой новый номер. Записала его в записную книжку, в этот раз подписав простым: «Элла». Потом вспомнила, что Вениамин хотел восстановить свои контакты, чтобы связаться с мамой – бабушкой двух моих самых любимых «мужчин».

А ведь для этого необязательно ехать в его больницу, все же я управляющий магазином техники и продавец. Что я, по джимейлу не умею контакты выгружать? Выгрузив и обрадовав Вениамина, что теперь он может связаться с той, кто, наверное, вскоре меня заменит в роли няньки, я покинула больницу, уехав-таки на машине Вениамина. В больнице внутренняя парковка была только для скорых, а внешняя забита до отвала и не вызывала доверия. По сути, это оставленная вдоль шоссе машина.

Вбила адрес, сказанный Вениамином, в навигаторе и отправилась спать в мягкой чужой постельке. Про попугая бы только не забыть.

Угу, о нем забудешь. Я хотела прогуляться и, пока никто не видит, осмотреть комнаты мальчиков и Вени. Но стоило мне зайти, как из кухни раздались истошные крики птицы. Надо поскорее покормить. Слава богу, жив.

Как жаль, что жив! После кормежки он затыкался только на мгновение, чтобы быстренько что-то проглотить из полученной еды, которую я легко нашла под клеткой. От его криков быстро разболелась голова и снова накатила слабость, осматривать комнаты я не стала, глаза резало от света, поэтому я его выключила на кухне и не стала включать в комнате. Самой дальней от кухни с попугаем комнате. Там я легла на кровать и, сжав голову руками, попыталась уснуть. Но не тут-то было.

Попугай так орал, что я начала подумывать его убить и сказать, что так и было. Мол, не дожил, умер от голода, бедненький. Вон как из-за пустоты желудка вывернулась шея. Радуй… горюйте, изверги-хозяева.

Но то ли я достигла своего предела, то ли попугай заткнулся, подавившись едой, но я наконец забылась тяжелым вязким сном.

Утром я все же съездила в больницу к Вениамину, из которой он сбежал. Там выслушала все, что о нем думают, подписала какие-то документы, как будто имела на это право, но, полагаю, здесь и так все поняли, что беглый пациент не вернется, и были рады хоть какой-то бумажке, подтверждающей, что они не виноваты и не несут ответственность за дальнейшее состояние Герасимова Вениамина Валерьевича.