Директриса поневоле. Спасти академию - Адриана Вайс,Мария Минц Страница 103

— Госпожа ректор?

Я оборачиваюсь. По коридору идет Камилла.

— Камилла, добрый вечер. Вы не видели госпожу Диареллу?

Девушка качает головой.

— Нет. Она сегодня так и не появилась. Вообще, после вашего утреннего разговора ее будто след простыл.

Я мысленно ухмыляюсь. Отлично. Прогул.

Наплевательское отношение к своим обязанностям. Первый пошел.

— Камилла, будьте добры, — я перехожу на официальный тон. — Зафиксируйте в журнале учета рабочего времени отсутствие секретаря Диареллы на рабочем месте в течение всего дня без уважительной причины. И заверьте своей подписью. Как свидетель.

— Конечно, госпожа ректор, — кивает она, и в ее глазах я вижу злорадное торжество.

Я иду дальше, и во мне закипает холодная, расчетливая ярость.

Чем больше будет таких вот записей, чем толще будет папка с ее прегрешениями, тем больнее будет ее падение.

Диарелла ответит за все. За каждую растраченную монету, за каждую свою махинацию, за каждую угрозу. Я устрою ей такую проверку, что ее имя здесь будут вспоминать только в страшных сказках для первокурсников.

***

На следующий день мы с Райнером снова едем к Эдгару. На этот раз – в кузницы.

Воздух здесь совершенно другой – сухой, горячий, пропитанный запахом раскаленного металла и угля. Грохот молотов оглушает, заставляя вибрировать саму землю под ногами.

Райнер с горящими глазами объясняет мне суть второго этапа.

Оказывается, магические сплавы той руды, которую мы вчера добывали, очень капризны при ковке. Они обладают «памятью металла» и сопротивляются изменению формы, из-за чего их приходится многократно нагревать и закалять. Процессдолгий, дорогой, и часто приводит к браку. Райнер же разработал систему «резонансных рун», которые наносятся прямо на молот и наковальню. По его теории, эти руны должны «выравнивать» все магические возмущения, делая металл податливым, что позволит выковать идеальное лезвие с первого раза.

Я слушаю его и с тоской вспоминаю его вчерашние слова о том, что «самое сложное позади».

Что-то мне подсказывает, что он сильно поторопился с выводами.

В кузнице нас встречает новый помощник Эдгара, полная противоположность Гилберту. Кряжистый, бородатый мужик по имени Бьорн, прямой, как стальной лом, и с честными, ясными глазами. Он с искренним интересом выслушивает Райнера, отдает четкие команды кузнецам и всячески содействует процессу.

Но… ничего не получается.

Все идет не по плану с самого начала.

Кузнецы в точности выполняют все инструкции Райнера. Я не вижу ни малейшего намека на саботаж. Но результат… его просто нет. Вернее, он есть, и он ужасен.

Первый клинок, выкованный из сияющей стали, выглядит идеально. Идеальная форма, идеальный баланс.

Кузнец, с довольным кряканьем, опускает его в чан с закалочной жидкостью…

Раздается резкий, стеклянный треск.

Идеальный клинок на наших глазах разлетается на сотни мелких, тусклых осколков.

Мы пробуем снова. И снова. Результат тот же.

Клинки либо лопаются, либо их ведет, и они изгибаются в нелепый штопор.

Райнер в отчаянии, он снова и снова сверяется со своими расчетами, не понимая, в чем дело. А я… я чувствую себя абсолютно беспомощной.

Вчера я могла положиться на свою интуицию, на наблюдательность. Но здесь… здесь происходит какая-то магия на молекулярном уровне, и я в этом не понимаю ровным счетом ничего.