Когда небо обращается в пепел - Нин Горман,Матье Гибе Страница 103

— Надо купить новую кровать, – предлагаю я.

— И поставить ее в другой комнате.

— Точно.

Мы одеваемся, не переставая хихикать как сумасшедшие. Этот дом наполнится радостью, мисс Паркс, я вам обещаю.

– Скай – Благословение

Oh, she's sweet but a psycho

A little bit psycho[64].

Sweet but Psycho, Ava Max

Затерявшись среди коробок, мы с Веро больше времени уделяем распаковке воспоминаний, чем упаковке моих вещей. Кто бы мог подумать, что в крохотную студенческую комнату может столько уместиться? Или мы просто слишком придирчиво осматриваем каждый предмет, который я собираюсь взять с собой.

Пока мы наслаждаемся последними «девчачьими» выходными в общежитии, Эш приводит в порядок дом мисс Паркс. Переезд назначен на следующую неделю. Я одновременно и жду этого, и боюсь.

— Могли бы и после праздников переехать. Вы пять месяцев не общались, к чему такая срочность?

— Ты преувеличиваешь, Веро. Эш вернулся почти три недели назад. Сама знаешь, что он не может вечно торчать в общежитии. Так что тут либо переезжать, либо снимать номер в гостинице.

— Я знаю только то, что он тебя у меня забирает. Я так полагаю, на Рождество тебя приглашать бесполезно.

— Мы поедем в Нью-Олбани к родителям Сибилл. Они с Элиасом тоже туда приедут.

Вероника молчит. Неужели решила подумать, прежде чем что-то сказать? На нее не похоже. Она заворачивает несколько безделушек в газету и только потом заговаривает:

— Я вот что пытаюсь понять… Только если это слишком личное, ты сразу мне скажи, чтобы я не лезла. Но ты всегда говоришь, что Сибилл и Элиас – семья Эша. В каком смысле – семья?

— В прямом смысле этого слова, – отвечаю я, не решаясь выдать секрет Эша.

— Но я никогда не слышала, чтобы мелкий звал его папой.

— Тут все сложно.

Вероника хмурится – мои слова ее явно не убедили. Она шумно втягивает через соломинку глоток содовой, потом, удостоверившись, что я не собираюсь посвящать ее в детали, смотрит мне прямо в глаза.

— А вот что просто: ты, Сибилл и ее бывший собираетесь встретить Рождество с ее семьей. На этом я умолкаю.

— Они никогда не были вместе, Вероника.

Она все еще держит в руке желтый пластиковый стаканчик – и даже не сжимает пальцы, чтобы его смять. Я знаю, что Вероника не пытается рассорить нас с Эшем. Вот только эта любопытная лисичка превращается в настоящую волчицу, когда дело доходит до защиты интересов ее друзей.

— Ладно, тогда я окончательно запуталась.

— Теперь ты поняла, как он чувствует себя каждый день.

Лицо Вероники принимает слишком серьезное выражение – такое на моей памяти случается крайне редко. Я прямо слышу, как искрят ее мозги, пока она пытается вычислить, что скрывается за моими словами. Наконец она отставляет стакан с содовой, чтобы вернуться к работе, и несколько минут мы молча складываем вещи в коробки.

— Я слышала, что у Эша нет родителей.

Мы переглядываемся, и я киваю.

— Он вырос в приюте?

— Нет, его воспитывала бабушка, а когда она умерла, его забрала семья лучшего друга.

— Только не говори, что друг тоже умер, иначе я решу, что этот парень проклят, – нервно хихикает Вероника.

Я молчу, и она сразу все понимает.

— Черт.

Вероника явно потрясена. У себя на курсе Эш был кем-то вроде призрака. Он переспал с бо́льшим количеством студенток, чем кто-либо, но при этом почти никто ничего о нем не знал. Когда я приехала в Блумингтон, мне рассказывали про него, что он местный казанова, да и вообще парень странный и неадекватный. Вот какое мнение о нем сложилось, и Эш не пытался переубедить окружающих. Ему было все равно, потому что плевать он хотел на то, кем был на самом деле.