Мы, твои жены и дети - Вера Колочкова Страница 103

А может, с Митей поговорить? Хотя нет, он тоже ее не успокоит. Или опять скажет что-нибудь обидное, вроде того, что внутри у нее железобетон. Или что к своей матери плохо относится. Опять начнет ее поучать.

Нет, надо самой в себе разбираться. Но как же это трудно, как трудно!

Засиделась на работе допоздна, стараясь отвлечься от неприятных мыслей. А когда вышла на крыльцо, увидела Гришу. Стоит скукожившись на холодном ветру, переминается с ноги на ногу. Подошла, спросила удивленно:

— Ты чего пришел? Мы вроде о встрече не договаривались?

— Да так, сам не знаю.

— А чего в офис не зашел? Охранника испугался? Но у тебя же есть опыт проходить все препятствия!

— Да никого я не испугался! Просто пришел, и все!

— Так замерз ведь.

— А тебе что за дело? Ну да, замерз. Ты что, пожалеть меня решила?

— Ладно, не хами. Пойдем лучше в кафе, согреешься. Вон там, через дорогу.

Она даже не заметила, что Гриша стал обращаться к ней на «ты». Будто так всегда было. Повернулась, пошла молча. Знала, что он идет следом. И сама себе удивлялась: чего это ее вдруг понесло с этим кафе? Жалко его стало, что ли? Стоит весь трясется от холода. Интересно, долго он ее ждал?

В кафе было почти пусто, и они сели за столик на двоих около окна. Подошла официантка, положила перед ними книжечки меню.

— Я ничего не хочу, только чаю зеленого выпью. А ты что будешь? – спросила ровным голосом, поднимая на Гришу глаза. – Может, ты есть хочешь? Я тебе закажу. Будем считать, что я угощаю.

— Да не хочу я есть! Не надо меня угощать, я сам за себя могу заплатить! Я тоже чаю выпью, и все.

Официантка равнодушно забрала меню, ушла. И вскоре принесла поднос с чайником и две чашки.

Ася по-хозяйски схватилась за чайник, разлила по чашкам исходящий паром чай. Гриша осторожно обхватил свою чашку ладонями, проговорил тихо:

— Как хорошо, горячий…

— Ну я ж говорю, совсем замерз! Так чего ты пришел-то? Не просто же так, чтобы меня лишний раз увидеть?

Он хмыкнул, дернул слегка уголком рта – вроде как улыбнулся. Потом проговорил насмешливо:

— А может, и впрямь увидеть тебя захотел? Что, нельзя?

— Ну отчего же, можно, конечно. Только зачем?

— А тебе твоя мать так и не позвонила? – ответил он вопросом на вопрос, и она покачала головой:

— Нет, не звонила. А тебе?

— И мне нет. Как думаешь, долго они еще будут прятаться?

— Да откуда я знаю!

— Твоя тетка сказала, что пока мы не помиримся. И у меня тут одна мысль возникла.

Она вскинула было сердитый взгляд, чтобы сказать что-нибудь этакое. Мол, ты что предлагаешь? Если мириться, так мы вроде и не ссорились, глупостей говорить не надо!

Но сказать ничего не успела – он вдруг выпалил быстро:

— Давай просто сделаем вид, что мы все вопросы решили, что помирились! Что у нас нет никаких претензий друг к другу! Ну что мы вроде как приняли друг друга как брат и сестра? Давай так скажем твоей тетке?

— Ну не знаю. Думаю, она не поверит. Да я и не актриса, чтобы подобные роли играть. И тем более как это все будет выглядеть?

— Да нормально будет выглядеть. Я сам могу все это сказать, подумаешь.

— Да я не о том. Сказать-то все можно, конечно. А потом? Ну допустим, тетка тебе поверит. И даже скажет, где наши матери прячутся. И дальше что? Ты ворвешься туда, и отнимешь у матери документы, и в суд побежишь? Ты ведь говорил, что она все документы с собой забрала? И не противно тебе будет вот так через мать перешагивать?