Бернаут - Виктория Побединская Страница 103

Он гонял его кругами и восьмерками часами напролет, оттачивая навыки до совершенства, пока они не станут его частью, и Марсу самому было интересно: сколько он вместит еще? Казалось, это пацан как губка, как колодец, в котором нет дна.

В нем изначально было заложено слишком много. Упорства, желания, бесшабашности, страсти и таланта. Марс просто развил это до такой степени, что, глядя на него, сам иногда боялся, не воспитал ли монстра. Но монстр не кусал его в ответ. И вот в итоге сегодня этот уже не мальчишка снял до цента все свое наследство, чтобы отдать за чужую мечту. Просил ли его Марс об этом? Никогда.

Проблема в том, что Бланжа никогда не нужно было просить. Он просто делал. Как и сам Марс.

Когда, уже спустя несколько лет, Реми спросят о том, как он начинал, он ответит: «Просто всю свою жизнь смотрел на Марса и пытался его догнать». Мальчишка с седой прядью, поселившийся в его доме, в его семье, на его треке, упрямый, как баран, быстрый, как шальная пуля, как-то незаметно пробрался в его жизнь.

— Куда я от тебя денусь, – ответил Марс, точно зная: он победит в эту субботу. Сам для себя тихо добавив: «Но он победит не потому, что он лучше. Он победит, потому что я получил травму».

А Реми тем временем поднялся на второй этаж, разглядывая обстановку. В торце здания находилась лестница, ведущая на крышу. Бланж подергал ее, словно проверяя на крепость, и, перекинув ногу, поставил ее на железный прут.

— Что ты делаешь? – крикнул снизу Марс.

— Хочу как следует осмотреться, – уже поднявшись наверх, прокричал в ответ Бланж. Он развернулся, замерев на самом краю двускатной крыши, и приставил ко лбу ладонь козырьком. – Вот дерьмо, – присвистнул он. – А это место и правда огромное.

Марс ухмыльнулся:

— Слезай давай. У тебя в эту субботу финал.

— Погоди!

Он шел по коньку крыши, как эквилибрист по натянутому канату, казалось, даже не глядя под ноги. И каждый раз, когда он делал шаг, Марсу казалось, что еще немного – и сорвется.

— Бланж, я серьезно.

Но тот лишь рассмеялся. Приподнял одну ногу, балансируя. Специально чтобы сильнее Марса позлить.

— Вот идиот, – покачал головой тот.

— В этом и заключается наше с тобой отличие, Марс, – крикнул он. – Ты точен. Основателен. Никогда не нарушаешь правила.

— Спасибо, я и не хочу иначе.

— Вот почему ты не можешь подчинить страх, понимаешь? – Бланж сделал еще шаг, широко раскинув руки. – А я действую по обстоятельствам. И я не боюсь, если…

Но договорить он не успел, потому что черепица под его ногой хрустнула, раскрошившись. С громким треском крыша начала сыпаться. Бланж потерял равновесие и стремительно заскользил вниз.

— Дерьмо! – только и успел выругаться Марс.

Раздался жуткий грохот. Реми врезался в установленную у края крыши вывеску – световые короба в форме букв, и они один за другим с металлическим скрежетом полетели на землю. «Санта-Маргарита» пала.

Беланже затормозил у края, зацепившись руками. Его волосы были взъерошены. Грудь часто вздымалась от резких вдохов и выдохов. А ноги свисали вниз, как будто он просто присел у края. Оба ошеломлено замерли. Один наверху. Второй внизу. Марс оглядел масштаб разрушений. «Санта-Мар» – вот все, что осталось от прежнего названия.

— «Святое море», – произнес он.

И по пустыне разнесся громкий смех. Теперь уже их обоих.