Грехи любви: в паутине соблазна - Кэтрин Болфинч Страница 103

— Зайди ко мне, — бросил он, скрывшись в кабинете.

Что произошло за те пять минут, что меня не было? Надеюсь, мне удастся выйти из этой квартиры сегодня. Желательно живым.

В небольшой комнате было прохладно: посередине стоял стол, справа кожаный диванчик, а около окна продолговатый комод со статуэтками и рамками с фото. Александр был семейным человеком, и все в кабинете и его доме кричало об этом. И он легко бы убил за любого члена своей семьи.

Александр сидел в кресле, сложил руки в замок.

— Закрой дверь, — буркнул он, впившись в меня глазами. Я сделал то, что он просил, и остановился напротив него, как пятиклассник перед директором. Именно так я себя и почувствовал. Нашкодившим подростком.

Брови Александра сдвинулись к переносице, он на секунду прикрыл глаза, подавляя гнев.

— Ты трахнул мою дочь?! — не сдержавшись, рявкнул он. Я отрицательно качнул головой, уставившись на него так, будто он спятил. Но сошел с ума, похоже, я.

Какого хрена?

— Что? — о да, мне ведь не хватало только войны с русскими. Черт побери.

Может, просто проверка?

— Плохо слышишь? — Александр подскочил с кресла, открыл ящик стола и, вытащив оттуда планшет, протянул его мне.

Я непонимающе вгляделся в экран. Экран, на котором красовалась фотография. Я и Эмили на парковке около больницы.

— Повторяю свой вопрос, ты, что, трахнул мою дочь? — в его голосе уже кипела не злость, а самая настоящая ярость.

Я не ответил, отведя взгляд. Еще вчера думал о том, что мне плевать, если он узнает. А сегодня был уверен, что это последний день моей жизни.

Александр воспринял мое молчание по-своему, подлетел ко мне и, замахнувшись, ударил прямо по лицу.

Признаться, я не знал, что лучше — пуля или драка с ним.

— Справедливо, — я утер кровь рукавом рубашки. Александр грузно рассмеялся.

— Справедливо было бы утопить тебя в Гудзоне, — выплюнул он. — Какого черта, Энзо? Они даже до понедельника ждать не стали, написали об этом сейчас. Как ты посмел вообще к ней прикоснуться? Неужели ты настолько глупый, что решил пойти против меня?

Видимо, да. Я непроходимо глуп.

— Я хочу, чтобы ты убрался из Нью-Йорка и больше про этот город не вспоминал, как и об Эмили, — устало отозвался Александр, вырвав газету из моих рук.

Я кашлянул, понимая, что собирался вырыть могилу самому себе. Но помнил, что обещал Эмили не отказываться от нее. И плевать, кто будет стоять на пути.

— Она совершеннолетняя, — осторожно проговорил я. — И для меня не просто игрушка, как ты мог подумать, — с каждым моим словом его лицо становилось все более красным. Казалось, еще немного, и он действительно достанет пистолет.

— Лучше заткнись.

— Я не уеду из Нью-Йорка, — припечатал я. — Если ты хочешь войны, ты ее получишь.

Александр снова подскочил ко мне, его грубые ладони сомкнулись на моей рубашке на груди. А я даже не сопротивлялся. Он меня не убьет. По крайней мере, мне хотелось в это верить. Война ему так же невыгодна, как и мне. Но кто знает, на что он готов ради чести дочери?

Дверь со стуком открылась, в кабинет пробралась полоска света, раздались чьи-то возмущенные возгласы, и среди них отчетливо слышался только один.

— Папа! Энзо! — воскликнула Эмили. — Отпусти его! — она пробралась ближе, хватая отца за предплечье. Александр скосил на дочь серьезный взгляд.