Развод. Последний танец с бывшим - Виолетта Весна Страница 103

— Поняла.

Мы прошли в малый зал. Там Алексей вел пару, которую раньше занимал Тимур. Занятие не остановилось из-за нашего появления. Никто не ждал, что собственница проверит нового преподавателя посреди урока.

— Центр выглядит обычно, — сказала я.

— Это хороший результат после месяца, — ответила Майя. — Но обычность тоже надо оплачивать.

Она ушла к арендодателю. Я осталась у двери и впервые позволила себе признать: немедленная угроза действительно закончилась. Не навсегда. До аренды, зарплаты и следующего отчета. Но сегодняшний день больше не требовал спасения.

Родион вернулся за папкой.

— Ты сегодня свободен после семи? — спросила я.

— Да.

— Пройдемся?

Он посмотрел на меня внимательнее.

— Где?

— У набережной. Встречаемся у метро.

— Хорошо.

Он взял документы и снова вышел. Не спросил, о чем я хочу говорить вечером, и не предложил заменить прогулку ужином. В семь он должен был прийти туда, куда пригласила я.

До группы оставалось двадцать минут. Я зашла в большой зал и увидела новую разметку субарендатора у стены. Ее делали съемной и убирали перед нашими занятиями. Еще месяц назад чужие метки в центре показались бы мне вторжением. Теперь они означали оплаченные утренние часы и договор, который ограничивал обе стороны.

Майя прошла мимо с документами.

— Вы пригласили Родиона Сергеевича на разговор? — спросила она.

— Откуда знаешь?

— Он перенес личное занятие после семи и указал причину «личное время». Я не спрашиваю содержание. Только предупреждаю: завтра у вас обоих собрание в десять.

— Будем.

— Тогда хорошего вечера.

Она не улыбнулась многозначительно и не поинтересовалась, помирились ли владельцы. Для директора наша личная встреча была только причиной правильно оформить календарь.

До семи я провела группу и проверила ансамблевую запись для архива. Валентина опоздала на один счет, ее партнер остался рядом. Я не стала исправлять видео монтажом. Оно показывало выполненный номер, а не рекламное совершенство.

В течение недели после вечера мы виделись каждый день и не обсуждали, что произошло у служебного входа. В понедельник Родион провел занятия и передал последний кадровый файл. Во вторник я утвердила декабрьскую программу. В среду мы встретились на короткой репетиции, чтобы разобрать запись танго для архива, и говорили только о движении. Он не напомнил об отмененном ужине третьего ноября: после вечера оба проспали половину дня и перенесли встречу без новой даты.

Я ждала, что он предложит снова. Потом поняла, что ожидание стало моим способом не отвечать. Родион уже приглашал, давал время и не использовал успех. Если я хотела определенности, теперь следовало говорить прямо.

В четверг вечером я записала в блокнот то, что собиралась сказать. Не речь. Четыре условия и один прямой ответ. Отдельное жилье пока сохраняется. Рабочие споры идут по полномочиям. Доля не становится аргументом в личном разговоре. Решения называются до действия. И главное: я хочу быть с ним.

На следующий день я перечитала список. Он звучал как приложение к договору, но за каждым пунктом стояла конкретная ошибка нашего брака. Мы могли формулировать их теплее и снова оставить место разным толкованиям. Я выбрала ясность.

На набережной было холодно. Родион пришел раньше и ждал у выхода из метро. Мы пошли вдоль воды. Первые несколько минут говорили о дороге, потом он спросил: