Капкан чувств для миллиардера - Марта Заозерная Страница 105

Тимур через нос выдыхает.

Сильно его напрягает общение с малолеткой? Думаю, да. Ему нравится четкость и распланированность без излишней возни. Для меня это стало понятным ещё в командировке, в Харбине. Приторные облизывания, как и утомительные демагогии Тимуру претят.

— Если что-то понадобится, ты сразу звонишь. Поняла?

Киваю в ответ.

— Без охраны не ходишь по городу, — напоминает.

Снова киваю, не глядя на него. Хотелось бы поспорить. Он мне так и не сказал, зачем мне охрана. Усмехаюсь своим мыслям. Полный ведь бред.

— Эм, —Тимур обхватывает пальцами мой подбородок. Дергает вверх, заставляя смотреть четко в глаза. Движения жесткие, почти раздраженные. — Я не шучу. Никуда без охраны не ходишь. Поняла меня?

Замираю, пытаясь эмоции его уловить. Лицо непроницаемо, но во взгляде буря зарождается. Природу её я понять не могу.

— Я жду ответ, — почти что чеканит.

— А если скажу, что не поняла? — они мне не мешают, по сути, но как же бесит тон приказной!

Зачем я его провоцирую? Вопрос риторический. Ответ на поверхности. Это обида. Не только на него. На себя тоже. Я хочу, чтобы у нас всё было иначе, а как изменить, не знаю.

— Эмма, пожалуйста, — устало произносит Тимур, глаза его, напротив, зажигаются. — Не заставляй меня тебя обижать.

Да ну? Неужели не понимаешь, что и так меня обижаешь, постоянно отталкивая?

Когда он вскорости после случившегося появился на пороге моей квартиры, я подумала: из жалости. Но дни шли, а он, несмотря на свои возможности и статус, продолжал оставаться со мной, спать на жестком диване, делить ванную комнату со стайкой шумных девчонок, делая вид, что ничего сверхъестественного не происходит. Другой нанял бы мне психолога и отмахнулся. Меня на плаву надежда поддерживала. Но сейчас, по мере того как он отдаляется, она тает.

Может быть, он устал, а может, уже надоело возиться со мной.

— Буду вести себя благоразумно, — выдаю на грани обреченности.

— Умница, — Тимур губами прижимается к моей голове. Под его дыханием волоски дыбом встают. Даже нехотя я продолжаю остро на него реагировать. Надо учиться, вернее, вспоминать прошлое умение жить без него.

Мы сдержанно с ним прощаемся, тоска внутри разрастается. Напоминаю себе: остался последний рывок, нельзя запороть чемпионат. Абстрагироваться и идти к своей цели. Это сложно, когда кожа горит от чьих-то прикосновений.

Смотрю на Тимура, стараясь запомнить любимое мною лицо в мельчайших подробностях.

Слышится скрип двери. Сейчас Александр Ильич мне словесную взбучку задаст.

Ошибаюсь. Оборачиваюсь и вижу Никиту.

Почему именно сейчас? Неужели не нашлось другого времени, он ведь в курсе, как для меня важно сейчас собранной быть.

Не смотрю на Тимура, не касаюсь его. Но меня едва с ног не сбивает волна плохо скрываемой ярости и отвращения. Ник тоже чувствует, мгновенно бледнеет. Цветего лица нездоровым становится.

— Привет, Эмма. Хотел тебе удачи пожелать, как ты мне всегда, — он нервничает, плохо это скрывая.

Я грустно усмехаюсь. Перед крупными, да и университетскими партиями, старалась его поддержать. Ну не дура ли? Кому оно надо? Перешагнут и дальше пойдут.

«Каждый о себе думает только. Пора это, Эмма, запомнить!»

— Мы можем поговорить? Пару минут. Я знаю, что торопишься, — просит с надеждой Ник.

У меня вопрос к нему один — зачем? Неужели такое удовольствие доставляет портить чью-то жизнь. Еще и мою Тиль светлую в это впутывать.