Грехи любви: в паутине соблазна - Кэтрин Болфинч Страница 105

Я сцепила руки в замок перед собой и даже ни на секунду не думала о том, чтобы опуститься в кресло напротив отца. Я продолжала стоять, хотя ноги уже затекли. Но если бы я сидела, то чувствовала бы себя блохой, которую великий и ужасный Александр Лисовски в два счета раздавит.

Не думала, что однажды меня посетит такая мысль, но хорошо, что Алессио приехал вместе с Энзо. Папа вполне мог убить. Никто бы его не остановил.

Он вдруг выдохнул, устало прикрыл глаза и сомкнул пальцы на переносице.

— Я даже не знаю, что сказать, Мими, — его голос звучал хрипло и безжизненно, будто все трудности, через которые ему пришлось пройти, разом навалились на плечи.

Я молчала, потому что тоже не знала, что сказать.

«Ты не так понял»?

«Я не хотела»?

Ложь. Я хотела. И я сделала. И сделаю снова.

«Это моя жизнь»?

Чья же еще. Я едва не рассмеялась от абсурдности происходящего.

— Ну какого черта? — зеленые глаза отца вдруг нашли меня. В них скользнула какая-то непонятная эмоция. А мне почему-то стало стыдно. За свои чувства и поступки. Стало стыдно за то, кто я? — Я думал, что ты такая счастливая, потому что влюбилась. Наконец-то выдохнула после всего, что мы прошли с Сэмюэлем. Но Моретти… — он на мгновение замолчал, а мне вдруг стало больно. Еще больнее, чем было. — Эмили, почему? Он заставил тебя? Шантажировал? Вынудил? — папа засыпал меня вопросами, а я с трудом сдерживала бурлящую внутри злость. Вот, кто Энзо в его глазах. Злодей, который похитил красавицу, испортил правильную девочку. А она, может быть, и хотела быть испорченной, хотела перестать притворяться. Впервые ощутила себя живой. Не трофеем. Не чьей-то дочерью. А живым человеком, у которого голова может идти кругом от эмоций. Девушкой, которая может влюбиться без памяти и совершать глупости.

— Он меня не заставлял, — голос дрогнул. Как бы я ни пыталась казаться сильной, я все же ею не являлась. Глаза заслезились, превращая фигуру отца в темное, размытое пятно. Я прикусила губу, но все равно не позволяла себе отводить взгляд. — Не заставлял, не принуждал, не шантажировал, пап. Я сама к нему пришла. И не хотела уходить, — я всхлипнула, а папа помрачнел.

— Такие, как он, только морочат девушкам голову, развлекаются и оставляют их. Дай Бог, чтобы без ребенка, — зло выплюнул он, ударив ладонью по столу. Я вздрогнула.

— И что? Какая разница?

— Ты совсем из ума выжила?

— Нет, всего лишь не вижу проблемы.

— Не видишь проблемы? — отец горько рассмеялся, поднявшись на ноги и уперевшись ладонями в стол. — Тебе двадцать один, а ему тридцать два. Он глава итальянской мафии, и отели — лишь прикрытие. Список девушек, которых он трахал, наверное, больше списка персонажей «Войны и мира»[11], — папа никогда раньше при нас с Сэмми не ругался. А сейчас, заметив мое удивление, усмехнулся. — Хотела быть взрослой, получай взрослые разговоры. Я забочусь о твоей безопасности, Эмили. Забудь про Энзо Моретти.

Я хмыкнула. Это ведь так легко — забыть. Выкинуть из головы воспоминания, выкорчевать, словно корни старых деревьев, время проведенное вместе. Я не знала, что чувствовала к нему, но почему его потерянный взгляд, когда он уходил, так больно резанул по живому? Почему я вспоминала его разбитые губы и хотела зацеловать каждую рану?