Мы, твои жены и дети - Вера Колочкова Страница 107

— Да не буду я никаким совладельцем, что ты ко мне привязалась?

— Нет, будешь! И это уже решено, и хватит вредничать!

Они и в Машину квартиру ввалились вот так, не переставая спорить. Машенька с Марусей глядели на них удивленно, а Маша пригласила вежливо:

— Проходите в гостиную. Скоро обедать будем.

И ушла на кухню, и Рита поспешила за ней:

— Я тебе помогу с обедом, Маш.

Ася и Гриша, увлеченные спором, прошли в гостиную, сели на диван, и только тут Ася удосужилась обратить внимание на мать, улыбнулась ей радостно:

— Привет, мамуль! Ты как, все хорошо?

Маруся сунулась было к Грише с объяснениями, но он остановил ее с улыбкой:

— Потом, мам, потом.

Глаза его горели огнем спора, тем более Ася снова задала прежний вопрос:

— Ну вот почему, а? Почему ты противный такой? Я ж тебе все уже на пальцах объяснила, а ты слышать меня не хочешь! Вредина!

— Да сама ты вредина! Да если б я знал, что ты такая вредина!

— И тогда что? Ну говори, чего замолчал?

Они уставились друг на друга, увлеченные то ли спором, то ли игрой в спор, и сами в моменте не осознавали, как она прекрасна, эта игра. Машенька и Маруся тоже глянули друг на друга в недоумении, потом повернулись, вышли из комнаты.

— Рита, ты что-нибудь понимаешь? – зайдя на кухню, спросила Машенька.

— Конечно. Чего тут еще понимать?

— Но они же опять ссорятся, – развела руки в стороны Маруся.

— Они не ссорятся, они так мирятся. Нет, не так. Я думаю, они просто тешатся.

— В каком смысле?

— Да в обыкновенном. Как там в пословице говорится? Милые бранятся, только тешатся?

— А они… милые?

— Конечно. Они же брат и сестра. Вот они и тешатся, и пусть себе тешатся на здоровье. Мы с Ваней тоже по молодости ругались, да так, что только перья летели!

— Но как так у них получилось?

— Не знаю. Сами потом у них спросите. Да и какая разница как. Главное, получилось! Ведь вы этого хотели, правда? Так и получите, и распишитесь!

Маша вдруг обернулась от плиты, спросила быстро:

— Рит, а ты про фотографию не забыла? Я тебя просила, помнишь?

— Нет, конечно. Я даже в рамочку ее вставила. Сейчас из сумки достану.

Она вышла в прихожую и вскоре вернулась, неся в руках фотографию Ивана. Поставила на кухонный стол, и все они встали перед ней.

Долго стояли молча, пока Маруся не произнесла тихо:

— Надо же, как бывает. Как странно, что мы все здесь. И Ваня будто с нами. И дети тоже. Я и не думала, что такое бывает, а оно вон как!

Рита глянула на нее быстро, проговорила насмешливо:

— Бывает, у девушки муж умирает. А у вдовы живет.

Маша рассмеялась тихо:

— Да ну тебя, Рит, вечно как скажешь…

Потом вздохнула коротко и обняла Машеньку за плечи. А Машенька обняла Марусю. И долго стояли так, пока Маша не спохватилась:

— Ой, у меня же котлеты сгорят! Надо же вас успеть обедом накормить, а то заторопитесь уезжать! Жалко, я к вам успела привыкнуть.

— Но мы же не прощаемся, Маш? – тихо спросила Маруся. – Скоро мой день рождения, и ты обещала приехать!

— Я приеду, Марусь. Обязательно.

— Ага, ага, – быстро проговорила Машенька, – опять в кафе пойдем, опять напьемся! А детей с собой не возьмем. Нет, ну вы послушайте – долго они еще будут ругаться? Вы только послушайте!

— Да никогда я теперь от тебя не отстану, и не мечтай даже! – прилетел на кухню насмешливо-ласковый голос Аси.

— Да я уж понял, судьба моя такая, – нарочито тяжко вздохнул Гриша. – А что делать? Сестер выбирать не приходится.