Амнезия. Мой не бывший - Иден Хол Страница 107

— Ничего?.. – отшатываюсь.

— Физика, химия, гормоны, феромоны! Удар тестостерона в голову! И больше ни-че-го! – почти кричит и тут же выдыхает, будто ниже ростом становится, падать дальше некуда. – Больше ничего я не помню… И не вспомню!

Я стою разорванная ядерным взрывом… это уже не радиация, это обжигающий адский ветер из эпицентра. Больше ничего.

— Вся проблема даже не в том, что я устроил тогда и как водил вас обеих вокруг своей лжи. Дело в том, что сейчас у меня ничего нет… кроме этой похоти! Нет! Понимаешь?

Качаю головой.

Кусает нижнюю губу и терзает ее зубами, я вижу, как под белой эмалью просачивается кровь.

— Как мы расстались? – спрашивает вдруг, будто мало гвоздей в нашем «гробу».

— Разве это имеет значение?

— Как мы расстались, Полина?!

— Я пришла к тебе домой утром, – мой голос дрожит и перед глазами картина, с которой все началось. – А там Света, ты раздетый, и вы целуетесь.

И в моих словах ответ на все мои сомнения. То, что я хотела не замечать. Во что не хотела верить. Что он сам не помнит сейчас, но принимал с радостью тогда. Подтверждает все свои догадки, расследования, факты в виде паутины на стене. Весь его бред вдруг становится невыносимо связным.

Это не Илья изменил мне со Светой.

Он изменял со мной ЕЙ.

Кровоизлияние пульсирует перед моими глазами, пусть экран и погашен.

— Все сходится, – вторит он моим мыслям.

— И что дальше? – смотрю в потолок, лишь бы не на него. Во мне растет огромная дыра, обваливается краешками внутрь, ширится и ширится, словно воздух втягивает свет в черноту.

— Я прошу у тебя прощения.

Опускаю взгляд и вижу, как его ломает изнутри. Все его опоры, стены, принципы, убеждения. Его самого целиком. Он крошится так же, как и я.

Режемся каждый своими осколками.

— Мы должны пойти каждый своим путем, – пытается собрать себя логикой. – Это было неправильно. Я почти разрушил свою и твою жизнь. Мы… больше не можем продолжать. Никак и никогда.

— Потому что ты женишься? – это очень логичное объяснение. Я бы улыбнулась этой догадке, если бы могла.

— Света ждет от меня ребенка, – голос Ильи окончательно теряет цвет. – Это мой ребенок. Моя женщина. Моя ответственность. Я не могу иначе.

Я горько улыбаюсь.

«Я хочу этого ребенка, ты будешь моей женой?»

Не может. Это факт.

— Ты ее любишь? – не знаю зачем. Рот сам формирует слова.

Молчит и смотрит. Разве могу я не попытаться вдохнуть в эту секунду глоточек надежды? Чтобы не сдохнуть от удушья всеми этими фактами!

Тишина висит между нами, как проекция черноты с погашенного экрана. Илья гасит всего себя.

— Я… – смотрит сквозь меня, – не могу любить. Никого. Я не помню любви. Я выбираю между… благодарностью и похотью.

— Логично, – и я даже не знаю точно, сарказм это или мое согласие. Факты собраны, выводы сделаны.

— Нелогично! – ломается его голос, – но не получается иначе! Ничего не получается иначе! У меня будет ребенок! У тебя тоже! Иди к его отцу! Не делай того, что сделал я! Игорь не заслуживает подобного унижения! Полина, послушай меня! Так будет лучше для всех! Это правильно!

Меня кружат мысли. И это не вихрь, это огромный смерч. Разносит все на своем пути.

— Игорь ведь твой друг, да?

— Он мне все рассказал, я видел ваши встречи, – плечи Ильи опускаются, словно силы иссякают. – У него серьезные намерения, он… любит тебя, Полина, – будто давится этими словами, – не делай с ним этого.