Грехи любви: в паутине соблазна - Кэтрин Болфинч Страница 107

Я не могла так быстро привязаться к нему, но почему-то это произошло. Почему-то я лежала в темной комнате, по моим щекам катились слезы, а грудь сдавливало от тупой боли, из-за которой хотелось перемотать время назад, вернуться в момент, когда все было хорошо.

Такое ли Энзо чудовище, как о нем говорят? Монстр ли он? Ошиблась ли я?

Неизвестность душила. И еще хуже становилось от осознания, что отец прав. Я знала это, когда отвечала на поцелуй Энзо, когда позволила себя раздеть. Знала, что рано или поздно от моего сердца останутся лишь ошметки, как от обглоданной косточки. Но я не думала, что это произойдет так скоро. Всего несколько недель, и от моей независимости не осталось ничего. Теперь я пленница в собственном доме. Теперь я заложница собственных чувств. Чувств к человеку, к которому их никогда не должна была испытать.

Энзо Моретти — самый неправильный человек в моей жизни, но почему-то этот пазл наконец-то сложился в правильную картину. И плевать, если для него все было лишь способом развлечься. Для меня это было важно, и сейчас я отчетливо понимала, что могу чувствовать.

Я судорожно вздохнула и, поднявшись с кровати, подошла к окну, за которым раскинулся ночной город.

Буквально на соседней улице жил Энзо. Что он делал сейчас? Думал ли обо мне?

Наверняка слушал нотации от младшей сестры. Вряд ли Анита удержалась от укоризненного взгляда и слов «я же говорила».

Да, она была права. Они все были правы.

И я, и Энзо понимали это, но предпочитали игнорировать. Оказывается, если проблему не замечать, то она не исчезнет, как по волшебству. Она разрастется, как снежный ком, катящийся с горы.

В коридоре раздались голоса. Я прислушалась, понимая, что мама и отец о чем-то спорили.

— Так нельзя!

— А что ты мне предлагаешь, проглотить то, как он оприходовал нашу дочь? — взревел папа, зашагал, кажется, к лестнице. Следом послышались торопливые шаги босых ног. Мама побежала за ним.

— Саша, не смей его трогать! Нам не нужна война! — едва не плача, воскликнула она. — Не сейчас, когда темное прошлое на пороге, — ее голос стал тише, я повернулась к двери, но так и не подошла к ней, боясь, что родители могут услышать.

Что они скрывали? Что за темное прошлое?

— Ты просто не видела нашу дочь, — прошипел папа. — И не слышала, что она говорила. Я убью его.

Это точно самый дорогой секс, какой только мог быть у Энзо. За него ему придется расплатиться жизнью. И я не могла позволить этому случиться.

Я за несколько шагов пересекла комнату, распахнула дверь и выглянула в коридор, не заметив, как окно легко приоткрылось.

— Обещаю больше никогда с ним не видеться, если ты оставишь его в покое, — почти прокричала я, удивив обоих родителей. Папа нахмурился.

— Это не тебе решать.

— Я уже решила, — криво усмехнулась я. — Ты послушаешь маму и не тронешь его. А я приму твои условия и буду под домашним арестом.

— Мими, это не так работает, у тебя в любом случае не было выбора, — отозвался он, теряя терпение.

— Только от тебя зависит: пройдет мой арест спокойно или тебе придется нервничать.

— Саша, — тихо вклинилась мама, дернув отца за рукав. Он прикрыл глаза, тяжело вздохнул.

— Пусть живет, — он поднял веки, и его тяжелый взгляд уперся в меня. — Мы еще обсудим условия более подробно, но если ты выкинешь что-то еще, то ему не жить, Эмили, — и, развернувшись, папа скрылся на первом этаже. Я всхлипнула и захлопнула дверь, снова окунаясь в тишину, темноту и одиночество. Только что я своими руками отрезала любую возможность увидеться с ним. Только что разрушила то, что еще могло произойти. Или… наше с ним будущее было разрушено задолго до этого?