Измена. Попаданка в законе 2 - Тереза Нильская Страница 108

Кидаюсь к старикам, старушка вообще без сознания. Вожу ладонями по головам, вызывая голубой свет.

— Сейчас, сейчас помогу, держитесь, — прошу старичков.

Бедные, много ли им надо, чтобы помереть раньше времени, а мародеры явно на удары по ним не скупились.

Старички под действием магии тихо приходят в себя, оживают. Первые слова о девочке:

— Как там Таечка? Из постели внучку утащили ведь, — рыдает бабушка.

— Все в порядке, — успокаиваю ее, — спасли вашу девочку.

— Не снасильничал, мерзавец? — с надеждой спрашивает старушка.

— Не успел. Испугалась только. Его сейчас там хорошо наказали. Больше нечем насильничать будет.

Старушечьи глаза при этом засветились небольшой радостью.

Как немного людям надо порой. Знать, что зло, совершенное в отношении них, наказано.

И я, я очень хорошо это понимаю. Как юрист из своего мира. Юрист, который ещё не до конца исчез во мне.

Я совсем другая здесь. Вэлби с волшебной голубой магией.

Но в том мире, своем мире, я была известным юристом. И я это ещё не забыла.

— Рада, что вы лучше себя чувствуете. Пойду, помогу вашей внучке.

— Помоги, пожалуйста, Таечке. Я знаю, ты лекарь, про тебя вся граница знает.

Обнимаю пожилую женщину, старичка, пришедшего в себя, и выхожу снова на улицу.

Девочку Дэб посадил на стул и поит водой, вытирая ее лицо, очень бережно, от слез. Дэб очень добр, а детей… детей всех любит, как своих.

И он ведь не видел ни разуещё своего сына, мелькает у меня на краю сознания.

Да, эта радость у него впереди. Надеюсь на это.

Подхожу к девочке, глажу по голове, проверяю искрами магии её состояние, выпускаю свет из ладоней, лечу и залечиваю.

Опухоль на голове, подбитый глаз, след придушения, синяки на теле и раны в душе, страх и ужас перед насильником… Много всего, что ей пришлось пережить здесь в данное время.

— Все будет хорошо, Таечка, ты поправишься и забудешь про это.

И правильно. Зачем помнить об этом и вздрагивать потом от любого шороха за спиной.

В общем, я здесь сегодня и хирург, и терапевт, и психолог.

И она в итоге в порядке.

Из дому выходят старички, кидаются к ней. Счастливы, что живы. И относительно здоровы теперь.

Ну, насколько моей магии хватило.

Мародеры-насильники крепко связаны, погружены в телегу. Драканы нашли за деревьями телегу с обозной лошадью. Той самой, на которой тогда уехал Бертран, там ещё Ворон был пристегнут.

Узнаю лошадь по цвету. Они её хотя бы поили в эти дни?

— Надо напоить и накормить, — говорю одному из воинов. Он кивает.

— Не беспокойся, Лара, сделаем. Совсем лошадь загнали.

А расследование преступления идёт своим чередом.

— Маркус, — говорю я, — это те самые заключенные, что напали на Бертрана.

— А что с Бертраном, Лара?

Только сейчас до меня доходит, что Маркус ничего не знал о нападении на Бертрана, своего друга. И что с его любимым конём Вороном сделала тогда Синтия, он тоже не знал.

Вот как-то в суете всего случившегося не успела ему еще это рассказать.

Кратко рассказываю. Говорю также, что может быть смогу узнать кого-либо из заключённых. По тюрьме может быть вспомню.

Маркус хмур и зол. Передает мне сына, которого все это время не выпускал из рук, подходит к арестантам, встряхивает одного за шкирку.

— Узнаешь? Кого-нибудь напоминает?

Ещё бы не узнать.

Большинство арестантов бились на границе бок о бок с воинами и полегли там, безвестными героями. А эта сволочь сбежала.