Принцип неизбежности - Алина Аркади Страница 108

— Ого, – не сдерживаюсь, удивлённо охая, – видимо, он изрядно нагадил Оводу.

— Кстати, получить подобную приписку от него удивительно. Обычно он беспристрастен и безэмоционален.

— Не уверена, но мне кажется, что дело в девушке. Вспоминаю, как он ей носочки надевал, и меня потряхивает.

— Да? Я думал меня одного вштырило от этой картинки, – Лев хохочет, а я подхватываю.

Можно добавить в копилку ещё одно общее воспоминание. Его ладонь покоится на моём бедре, иногда двигаясь выше, но всё же возвращаясь на исходную точку, чтобы слегка сжимать кожу. Он так синяков добавит, но и на них я безоговорочно согласна. Затихаю, осматривая пейзажи, заворожённая серой лентой асфальта, исчезающей под колёсами автомобиля.

Останавливаемся в каком-то придорожном скромном кафе, и Лев кормит меня полноценным обедом, предупреждая, что его человек останавливаться не будет. Запасаюсь крекерами и водой, понимая, что следующий приём пищи будет уже дома. Он нервничает, видимо, опасаясь, что моя отправка может сорваться. И чем ближе мы к назначенному месту, тем острее чувствуется момент расставания. Отмахивается короткими фразами, всё сильнее сжимая моё бедро, словно стремится насытиться напоследок, оставив на ладонях мой запах. Так ли это, я никогда не узнаю…

— А вот и он, – указывает на тёмный джип, припаркованный на въезде в город. – Пересядешь здесь.

Покидает машину, пока я собираю вещи с заднего сиденья, и перегружает мой чемодан к перевозчику. Мужчина лет сорока в тёмных очках придирчиво меня осматривает, а затем отходит в компании Льва в сторону. Что-то быстро говорит, но слова разобрать не могу, и спустя пять минут Лев подаёт сигнал, чтобы я залезала в автомобиль.

А я стою, словно вкопанная, не в силах пошевелиться, потому как лишь в эту секунду осознаю, что могу больше его не увидеть. Он подходит, заглядывая в глаза и недовольно покачивая головой.

— Аннушка, не вздумай отказаться, – бросает жёстко. – Ты ведь сама понимаешь, что так нужно.

— Да. Я… – Слова застывают, не успев сорваться в свободном полёте, и я прижимаюсь ко Льву, обвив его шею руками.

Стискиваю так, что запястья ноют, но не могу отстраниться. Оказывается, когда ты стоишь на краю, так много хочется сказать, что не понимаешь, с чего начать. Во мне скопилось столько неозвученного, важного, что сейчас я больше всего желаю задержать чёртово время, тлеющее невероятно быстро.

— Тебе пора, – гладит ладонями по спине. – Иначе опоздаешь на свой рейс.

— Я понимаю. Я всё понимаю, Лев, но… – Слова тонут в предательском всхлипе, предвещающем тяжёлые капли, которые скатываются по щекам. – Я столько хочу тебе сказать… Я хочу… – прижимаюсь к его губам, требуя поцелуй.

— Ты уже всё сказала, – останавливает, чтобы прижать к своей груди. – Я приду за тобой, – шепчет над ухом. – Даю слово.

Произнесённое действует завораживающе, потому что обещания Льва сродни клятве. Два коротких слова, которые я уже слышала и могла убедиться в их правдивости. Наконец, отпускаю его, расцепив руки, дарю глубокий поцелуй и, развернувшись, быстро шагаю к ожидающей машине, чтобы не передумать. Забираюсь на заднее сиденье, и машина срывается с места, чтобы унести меня прочь от того, в чьих руках осталось моё сердце. Лев так и стоит, провожая нас взглядом, пока не превращается в маленькую тёмную точку на обочине дороги. И только в этот момент растекаюсь по сиденью и обращаю внимание на водителя, который тут же поднимает перегородку, изолируя меня. Даю волю слезам, сжавшись в комок и закрыв ладонями лицо. Теряюсь во времени, сосредоточив мысли на своём киллере, который планирует вернуться в самое пекло.