Я больше не ваш тыл, генерал - Виолетта Весна Страница 108

— Фиксируй.

Назаров сфотографировал след, потом дверь. Замок был старый, но не заржавевший. Значит, его открывали не раз. Рыбин проверил ручку специальным крючком и тихо сказал:

— Без сюрпризов на поверхности, но внутри не знаю.

Арсен не потянулся первым. Посмотрел на Рыбина.

Тот открыл.

Дверь заскрипела так громко, что я невольно сжала схему.

За ней был учебный блок.

Я поняла это по странному ощущению чужой оставленной жизни. Коридор расширялся, справа виднелись двери с облупившимися номерами, слева — большая комната за мутным стеклом. На стене еще висел старый плакат: «Порядок эвакуации при задымлении». Кто-то давно нарисовал на нем ручкой усы человеку в каске. Детская глупость среди взрослой опасности.

— Здесь проводили тренировки для персонала и семей, — сказала я тихо. — По делу Рябинина писали, что после пожара часть людей знала этот коридор именно из учебных занятий.

— Значит, похитители тоже могли знать, — ответил Арсен.

Мы прошли дальше.

В первой комнате стояли опрокинутые стулья, старые столы, металлический шкаф без дверцы. На полу — следы грязи. Не хаотичные. Несколько человек проходили недавно, но старались идти по одному маршруту. У стены лежал белый медицинский чехол.

Пустой.

Я остановилась.

Внутри все сжалось.

Назаров осторожно поднял край фонарем, не касаясь.

— С каталки. Тот же материал, что на записи.

Рыбин проверил вокруг.

— Следов крови не вижу.

Арсен не посмотрел на меня сразу, но я знала: он заметил, как я побледнела.

— Это может быть хорошим знаком, — сказал он. — Если чехол оставили здесь, значит, дальше несли или вели. Льва могли уже поднять.

— Или переложили, — сказала я.

— Да. Но крови нет, следов борьбы здесь мало. Пока держимся фактов.

Пока держимся фактов.

Я кивнула.

Факты были тонкими, почти ломкими, но за них можно было держаться лучше, чем за страх.

В коридоре за учебной комнатой была еще одна дверь. На ней сохранилась табличка, покрытая грязью. Я протерла ее рукавом.

«Насосная 3».

Сердце ударило так сильно, что стало больно.

— Здесь, — сказала я.

Арсен подошел ближе, но дверь открывал снова Рыбин. Внутри пахло именно так, как сказал Лев: железом, сырой водой и старой краской. Помещение было низкое, с тремя толстыми синими трубами вдоль стены. В углу стояли ящики, старый насос, несколько деревянных поддонов. На полу — следы, свежая грязь, обрывок ткани и маленькая полоска пластыря.

Но Таисии и Льва не было.

Сначала я не поняла.

Ведь голос Льва был здесь. Его слова были здесь. Запах, трубы, надпись на двери. Я почти ожидала увидеть его за ящиками, с машинкой в руках, увидеть Таисию на полу, как он сказал.

Пустота оказалась такой резкой, что я ухватилась за дверной косяк.

— Они были здесь, — сказал Назаров. — Следы свежие, но ушли дальше.

Рыбин посветил на дальнюю стену.

— Здесь есть еще ход. Не на схеме.

Арсен посмотрел на меня.

Я покачала головой.

— На моей тоже нет. В старых делах он не фигурировал.

— Значит, это уже после пожара, — сказал Рыбин. — Или наоборот, слишком старый технический лаз. Смотрите, стену разбирали вручную и закрывали листом металла.

Металлический лист был отодвинут. За ним начинался низкий проход, уходящий вниз. Оттуда тянуло холодом.

Арсен присел, осветил пол.

— Следы туда.

Я подошла ближе и заметила на стене рядом странную деталь: четыре темных отверстия в бетоне, расположенные прямоугольником. Не случайные. Крепление.