Неисправная Анна. Книга 1 - Тата Алатова Страница 109

Анна замолкает, потому что вот-вот перейдет на крик. Воспитание сводит горло обручем. Она отворачивается от дождя — и без него тошно. Архаров открыто встречает ее взгляд, и давняя семейная трагедия не кажется стыдной. Он совершенно спокоен, обыкновенен — и она успокаивается тоже. Не станешь же испытывать неловкость перед автоматоном.

— Елена Львовна, насколько мне известно, пока не приняла постриг, — объясняет он. — Послушница.

— Немыслимо, — Анна качает головой и вдруг жалуется, хотя вовсе не собиралась: — Александр Дмитриевич, я будто тону… Это так страшно.

К его чести, он не прикидывается сочувствующим. Не разбрасывается неуместными утешениями. Говорит лишь по делу:

— Игуменьей там матушка Августа, особа строгая, но понимающая. Полагаю, она позволит вам встретиться с Еленой Львовной, коли скажете, что вы та самая дочь, за которую молятся долгие годы.

— Дурная шутка, Александр Дмитриевич, — недобро усмехается Анна. — Весьма сомневаюсь, что моя мать способна молиться о ком-то, кроме себя.

Она годами винила отца за его холодность — будь он подобрее к жене, так мама не бросила бы их! Теперь уже ей не нужны ни любовь этой женщины, ни тем более молитвы.

— Не могу знать, Анна Владимировна, — ровно, даже официально отзывается Архаров. — Как я уже говорил, с Еленой Львовной мы не представлены. Прошения овашем помиловании или о смягчении участи были на имя государя, начальника главного тюремного управления и министра юстиции. Ко мне эти бумаги попадали с уже с наложенными резолюциями. «Оставить без последствий», «Просьбу отклонить»… Иногда — «Внести в список на рассмотрение в порядке общей очереди», что означало тот же отказ..

Это даже смешно: стоило попасть в газеты как преступнице, чтобы мама наконец вспомнила про дочь.

— Вы знаете, как она жила все эти годы?

— Анна Владимировна, вы бы поговорили с Еленой Львовной прямо, — Архарову явно не хочется отвечать на этот вопрос.

— Пожалуйста, — просит Анна. — От вас мне услышать проще, вам ведь всё равно…

На его лице мелькает раздражение, Архаров опускается в кресло и прикрывает глаза, как будто раздумывает над преступлением. Говорит тихо, с явной неохотой:

— Банальная и пошлая история… Ваша мать сбежала с неким офицером Ярцевым… После этакого скандала Ярцева отправили в отставку, семья не приняла его связи с замужней женщиной и отвернулась от него. Пара жила за счет содержания Владимира Петровича, которое он назначил своей супруге еще при женитьбе, в специальном брачном условии. На эти деньги Ярцев купил небольшое, слегка запущенное поместье в Тверской губернии…

Анна не в состоянии слушать дальше. Она хохочет так, что слезы выступают на глазах. Поместье в Тверской губернии! Для женщины с замашками ее материи это даже страшнее, чем монастырь!

Содержание от брошенного мужа! Как это в духе отца — разумеется, гордость не позволила ему отозвать выплаты, он исполнительно переводил деньги неверной жене и ее любовнику…

— Простите, — Анна буквально задыхается от смеха, — простите меня ради бога, но это так нелепо…

Она не видит почти ничего, всё вокруг — смазанные цветные пятна, но замечает движение. Архаров просто встает рядом, едва касаясь своим плечом ее плеча. Шерсть ее рукава почти сливается с сукном его сюртука.

Анна всё еще подрагивает остатками веселья, опускает глаза и долго смотрит на границу, где синее перетекает в черное, пока не перестает различать ее.