Развод в 45. Двойное предательство переживу назло! - Анна Кривенко Страница 109

— Ну что скажете? На видео подозреваемая со своим подельником. Она была в офисе в момент совершения незаконных операций. Доказательства налицо.

И тут Вячеслав… расхохотался. Громко, неожиданно, почти вызывающе.

— О чём вы говорите? — усмехнулся он. — Этот «подельник» — я. Директор этой фирмы. Или вы хотите сказать, что я украл сам у себя?

У следователя широко распахнулись глаза. Он уставился на Славика, потом снова на экран.

— Ах… тогда, выходит, дело меняет характер. То есть вы утверждаете, что никакой кражи не было?

— Именно так! — горячо заявил Вячеслав. — Более того, кто-то сфабриковал всё это, чтобы подставить Екатерину. И я знаю, кто.

Он толкнул Машу вперёд.

— Это сделала она.

— Это не я! — пропищала Маша, голос дрожал. — Это не я… При чём здесь я⁈

— Я знаю, что это ты, Маша, — Вячеслав буравил её взглядом. — Кто прислал эти «доказательства» Константину?

Славик обернулся к товарищу. Тот отвёл глаза, стыдливо дёрнув плечами.

— Да… это Мария прислала, — пробормотал он почти шёпотом.

Следователь с новым интересом повернулся к сестре.

— Скажите, пожалуйста, откуда у вас это видео? Съёмка, очевидно, велась намеренно. То есть вы сами это записывали? Вы в чём-то подозревали Екатерину?

Маша побледнела. Взгляд метался, как у загнанного зверька. Губы дёрнулись.

И я знала — вот-вот она начнёт сочинять новую ложь.

Чтобы избежать этого, я решила действовать.

— Маша, зачем ты так со мной? Как можно ненавидеть собственную сестру, которая тебя вырастила?

Следователь изумлённо приподнял брови, явно не ожидая узнать, что мы родственницы.

Я же, не разрывая зрительного контакта с сестрой, продолжила:

— За что ты ненавидишь меня? Ответь! Что я сделала плохого? Я отдала тебе всю себя. Я всеми силами старалась заменить тебе мать. А ты…

В лице сестры появилось прежнее, презрительно-превознесённое выражение.

— Ничего я не делала. Хватит меня обвинять!

— Но то, что ты ненавидишь меня — это очевидно, — наседала я. — Ты увела у меня мужа, а потом бросила его. Как будто он был всего лишь инструментом твоей мести. Вот только из-за чего? Почему? Объясни мне, наконец!

И вдруг её глаза вспыхнули. Похоже, внутри неё начала рождаться буря.

— А то ты не знаешь почему.

А я обрадовалась. Она клюнула. Клюнула на приманку.

— Нет, не знаю, представь себе. Голову себе всю сломала. Я сделала для тебя столько всего. Саму себя отдала в жертву, чтобы создать тебе достойные условия для жизни. А ты… ты отвечаешь мне такой неблагодарностью!!!

— Да кто тебя просил⁈ — закричала Маша, сжимая кулаки и глядя на меня с той яростью, что, видимо, годами гнездилась внутри неё. — Кто тебя просил жертвовать? Думаешь, я хотела, чтобы ты носилась со мной, как курица с птенцами? Думаешь, я мечтала о такой жизни? Я хотела, чтобы меня оставили в покое! Я хотела жить сама, сама решать, сама управлять! А ты… ты сделала меня пленницей своей, типа, заботы. Думаешь, я не знаю, что ты просто использовала меня, чтобы выглядеть пай-девочкой, жертвенной мадонной!

Она говорила это с таким отвращением, что всё внутри у меня сжималось от боли. Ах вот как это выглядело в её глазах…

— То есть ты предпочла бы, чтобы я плюнула на тебя и ничего для тебя не делала? — холодно уточнила я.

— Лучше бы и не делала! — выплюнула Маша с отвращением. — Лучше бы ты была просто сестрой, а не строила из себя псевдомать!!!