Огненные сердца. Все, что осталось от нас - Кира Сорока Страница 109

— Да… отвлекаешь.

— Никак мы с тобой не созвонимся, – усмехается Тим. – Ладно, набирай сама.

И он кладет трубку.

Егор молчит, а у меня дрожат руки. Запихиваю телефон в карман куртки. Господи!.. Я чувствую себя так, словно меня поймали на измене. Но я ведь ничего плохого не сделала!

— Он… Он сказал, что хочет со мной поговорить, – с запинкой выдавливаю я.

Мне жарко. Шея вмиг становится мокрой, я оттягиваю ворот куртки.

— Он? А он – это тот, о ком я думаю? – поднимает брови Егор.

— А о ком ты думаешь?

— Алина… – Егор отшатывается, закатывая глаза. – Все ты поняла!

— Да, это Тимофей, – признаюсь я. – Но это не то, что ты думаешь.

— А что я думаю? – Он вновь приближается вплотную. – Ты знаешь, о чем я думаю? – теперь его голос звенит от ярости.

Так, стоп!

Я обхватываю его лицо ладонями, прижимаюсь губами к губам. Егор не отвечает, сжимая рот. Трусь носом об его нос, провожу кончиком языка по его губам. Поцелуй меня, пожалуйста…

Не целует.

— Егор, я не знаю, что ему нужно. Хочешь, мы прямо сейчас перезвоним и спросим?

— Да.

Я достаю телефон, яростно жму на кнопки. Ни в чем я не виновата! Не в этот раз!

— Да, Алин? Освободилась?

Включаю громкую связь.

— Чего ты хотел?

— Воу! Как-то я не был готов к такому тону, – Тим явно ошарашен моей резкостью. – Что-то случилось?

— Нет. Просто скажи, что хотел.

Скорее всего, я обижаю Тимофея. Но мне очень важно сейчас остудить Егора.

Замерев возле меня, Гроз осатаневшим взглядом смотрит на экран. Там еще и фотка эта… Довольно улыбающийся Тимофей. Сто лет назад поставила ее на его номер. Теперь у меня новый телефон, но фотка почему-то осталась.

— Я хотел спросить, не собираешься ли ты нас посетить. Ребята соскучились. Может, рванешь на выходные домой? Закатим вечеринку. У Севена как раз днюха.

— Нет, не получится.

— Так категорично? Я ведь не подкатываю к тебе. Просто дружба, помнишь? – И звучит это так двусмысленно, словно мы о чем-то с Тимом договорились.

Егор выхватывает телефон из моих рук, выключает громкую связь и прямо в обуви идет в спальню.

— Привет, футболист! – рявкает он, а затем шарахает дверью.

Я не слышу, что он говорит дальше, потому что в ушах грохочет пульс. Привалившись к входной двери спиной, сползаю на пол. Мне трудно дышать. Душно.

Я не понимаю, когда настанет наше «жили долго и счастливо». Мы такие разные. Егор вспыльчивый, недоверчивый. А я скрытная, да. Потому что боюсь сделать что-то не так.

Мне нужна помощь. Мне нужно с кем-то поговорить.

Сейчас мне особо остро не хватает мамы. Возможно, она объяснила бы мне, как справляться с взрывными мужчинами. Что можно им говорить, а что нет. Научила бы меня женским хитростям. Она сто процентов это умела, ведь вышла за моего отца, а он далеко не подарок.

Через минуту или десять Егор возвращается, отдает мне телефон.

— Пойдем, провожу тебя.

Он тянет меня за руки, поднимает с пола. Распахнув дверь, выходит на площадку. А у меня ноги не идут. Не могу понять настрой Егора. У нас все плохо опять, да? Да сколько можно?

Мы едем в лифте. Егор поступает совсем нелогично, крепко сжимая мою руку. А когда выходим из подъезда, он обнимает меня и нежно, но очень коротко целует. Оторвавшись от губ, шепчет:

— Он тебя больше не побеспокоит.

— Алина! – К нам подходит отец. Его ноздри вздрагивают от недовольства. – Я уже десять минут тут торчу.