Любовь не предусмотрена - Виктория Рогозина Страница 109

Они прошли в просторную кухню, оформленную в светлых тонах. Белый мрамор, хром, мягкий запах свежесваренного кофе. Уолтер накрыл на двоих. Завтрак был лёгким, но сытным: омлет с зеленью, тосты, нарезка фруктов.

Пока Лера мазала тост джемом, Шейдон, как бы между делом, произнёс:

— Я всё уладил. Глеба Викторовича и Алесю отпустили. Сейчас они уже дома.

Она на секунду замерла, глядя на него, а потом мягко кивнула.

— Спасибо. Правда.

Он допил кофе и, поставив чашку на блюдце, добавил уже более сдержанно:

— Адама… не удалось вытащить. Против него выдвинули обвинения его собственные родители. Показания — официальные, плюс родители прямо заинтересованы в том, чтобы наказать сына.

Лера на мгновение опустила взгляд. Горечи не было. Только лёгкая тень сожаления. Всё-таки когда-то они были близки. Но она подняла глаза и тихо сказала:

— Я понимаю. Он сам сделал выбор.

А про себя подумала: «Лекс, как всегда, сдержал своё слово».

Шейдон лениво откинулся на спинку стула, обвел Леру внимательным взглядом и с лёгкой улыбкой сказал:

— Я готов выполнить любой твой каприз. Абсолютно любой. Но… есть одно «но».

Лера подняла взгляд, слегка нахмурилась:

— Что тебя тревожит?

Он склонил голову, поводя пальцем по краю чашки, и голос его стал чуть серьезнее:

— Я не понимаю твоих мотивов. Это… странно для меня. Ты могла бы посадить отца — за все махинации, финансовые преступления. Алесю — за то, что она пыталась убить тебя. Но ты этого не сделала.

Лера молча посмотрела в чашку, будто ища там нужные слова. Потом медленно выдохнула.

— Пока я была в отключке после аварии, я… я видела бабушку. Она стояла на берегу океана, такая спокойная, светлая. Она просила меня простить. Отпустить всё.

Она помолчала, сжав пальцами чашку.

— Я поняла одно — месть не лечит, она только продолжает разрушать. Я устала жить в страхе, в злости, в обидах. Я не хочу превращаться в тех, кто делал мне больно. Пусть это будет как прощание. Прощание с семьёй.

В кухне на мгновение повисла тишина. Только капли воды от фруктов стекали на фарфор. Лера подняла глаза на Лекса, в которых промелькнула тень неуверенности:

— Съездишь со мной? К ним. Мне страшно одной. Но я хочу поставить точку. Навсегда.

Он прищурился, уголки губ чуть дернулись, и в голосе зазвучала знакомая насмешливая мягкость:

— Я разве когда-нибудь мог отказать мисс Гордеевой?

Лера улыбнулась, чуть покачала головой и встала из-за стола. Несколько шагов — и вот она уже рядом. Приблизилась, склонившись к нему, и легко коснулась его губ коротким, благодарным поцелуем.

— Спасибо, — прошептала она, почти касаясь его щеки.

Шейдон поймал её руку и задержал на секунду, не говоря ни слова, только смотрел на неё — так, будто знал: с этого дня в их жизни начнётся новый, честный, тёплый и, наконец-то, светлый путь.

Мужчина улыбнулся — мягко, по-настоящему. Он легко обхватил Леру за талию, притянул ближе, ощущая, как она почти невесомо уткнулась в его плечо. Смеётся — звонко, по-девчачьи искренне, и в этот момент Лекс подумал, что это самый прекрасный звук из всех, что он слышал. Такой смех хочется беречь, прятать от бурь и тревог.

— Всё-таки ты умеешь делать меня счастливым, — прошептал он ей в волосы.

В этот момент на кухню бодро вошёл Самюэль, энергично потирая руки, будто уже предвкушая праздник.