Пепел золотой птицы - Анастасия Логинова Страница 109

Саша, признаться, совсем ничего уже не понимала.

— Так… Наталья Ярицкая не была рыжеволосой?.. – рассеянно спросила она. И оглянулась на галерею: – а та дама на потрете? Тоже Наталья Ярицкая, вы сказали?..

— Ее матушка, – понимающе кивнула Елизавета Федоровна. – И да, весьма они похожи внешне, вы правы. – А впрочем ведь, и Татьяна Громова им обеим родней приходится – племянница в каком-то колене. В Твери ведь Татьяна как раз у Ярицких и жила.

Саша хмуро покачала головой, пытаясь привести в порядок мысли. С одной стороны, все было запутано невероятно, но с другой – наконец нашлось объяснение загадкам, которые не давали ей покоя прежде. Она с вопросом посмотрела на притихшего Кирилла Андреевича, надеясь, что, может, он что-то подскажет.

А Кирилл Андреевич все еще рассматривал групповой портрет гимназисток – да так пристально, что почти касался его носом. Потом снял очки и стал глядеть еще внимательней. Наклонилась и Саша: хоть на старом фото посмотреть на ту девочку, которая была настоящей Татьяной Громовой.

Девочка была обыкновенной. Невзрачной. Смотрела исподлобья. Стояла плечом к плечу с лучшей подругой своей – и, в то же время, будто бы сама по себе. Не даром Саша поначалу приняла ее за преподавательницу: она выглядела отчего-то старше ровесниц. А гладко зачесанные и туго стянутые в старушечий пучок волосы еще больше добавляли ей лет и строгости.

Неужто это и есть настоящая Татьяна Громова?

А та, что выдает себя за нее – Наталья Ярицкая, дочь классной дамы и разорившегося пьющего помещика.

С Натальей они были одного роста, одного телосложения. Черты лица Татьяны были острее, резче, нос чуть крупнее, а кожа не такой белоснежной. Зато глаза будто бы совершенно одинаковы. Родственницы все же. Татьяна Громова разве что была рыжей, в отличие от Натальи Ярицкой, но на монохромной карточке совершенно не разобрать, какого цвета их волосы…

Интересно, как настоящая Татьяна выглядит сейчас?

И пока Саша себе это воображала, Кирилл Андреевич вдруг резко выпрямился. Не надевая очки, сорвался с места и быстрым шагом вернулся галерею – к портрету пожилой классной дамы, что оказалась матерью Натальи Ярицкой. Саша за ним. Посмотрела вопросительно сперва на Воробьева, потом на даму.

И вдруг в немом ужасе прижала ладонь к губам.

Она вдруг ясно осознала, кого ей эта дама напоминает еще больше, чем фальшивую Татьяну… Напоминает глазами. Напоминает строгим учительским пучком. А если мысленно дорисовать еще и большие нелепые очки…

— А я ведь видел ее… – произнес Кирилл Андреевич хрипло и напряженно. – Здесь, в Зубцове.

И вдруг, не спросив Саши, начал торопливо прощаться с Елизаветой Федоровной:

— Нам нужно идти. Это очень срочно, простите. Вы очень помогли! – крикнул уже издали.

Благовоспитанность никогда не была сильным качеством Кирилла Андреевича, но, раз он так спешит, то, наверное, неспроста. Попрощалась с женщиной и Саша, да извиняясь, что все так быстро – поторопилась следом.

— Я видел ее… – нервно сообщил Воробьев уже за воротами усадьбы. – Не эту умершую даму, разумеется, а ее родственницу, Татьяну Громову. Настоящую! Они похожи! Видел у той церкви, Успенского собора.

Он торопливо, неловко отвязывал их лошадь, оставленную под деревом, а справившись – даже собрался будто бы сам править двуколкой. Впрочем, поняв, что не справится, вручил вожжи Саше.