Развод с генералом. Больше не подчиняюсь - Виолетта Весна Страница 109

Поздно вечером пришло сообщение от Киры.

«Веденин сказал, что запись Павла приняли. Спасибо, что вчера дали мне микрофон».

Я ответила:

«Вы сами его взяли».

Она написала:

«Наверное. Но рядом было не так страшно».

Я посмотрела на эти слова и поняла, что то же самое могла сказать о сегодняшнем дне.

Не о Демьяне одном.

О Мире, Ренате, Кире, Дарье, Тамаре, даже сухом Веденине.

О странной новой связке людей, которые не спасали меня вместо меня, но стояли рядом, пока я училась не подчиняться страху.

Перед сном я открыла календарь и посмотрела на дату предварительного заседания по разводу.

Она все еще была там.

Никуда не исчезла.

Но теперь рядом с ней я добавила пометку: «Решить не из боли».

Не отменить. Не продолжить из упрямства. Не вернуться из жалости. Не уйти из мести.

Решить так, чтобы потом не стыдно было смотреть на себя.

И, когда-нибудь, на ребенка.

ГЛАВА 17. Не жена по приказу

В день суда я не надела платье, в котором когда-то нравилась Демьяну.

Я стояла перед открытым шкафом в квартире Тамары и смотрела на несколько вещей, которые за последние недели стали моей временной жизнью: темные брюки, белая рубашка, мягкий серый свитер, синее платье после приема, домашняя кофта, пахнущая чужим стиральным порошком. Все было не мое в привычном смысле, но уже не чужое. В этих вещах я ездила к Веденину, подписывала объяснения, слушала предварительное заключение эксперта, ела тамарин пирог на кухне и впервые говорила с Демьяном о ребенке без страха, что он тут же заберет разговор в свои руки.

Я выбрала брюки и рубашку.

Не строгое платье. Не образ оскорбленной жены. Не попытку быть красивой для человека, с которым сегодня должна была официально разойтись.

Просто себя.

Мира приехала в половине девятого. Вошла без звонка, своим ключом, который Тамара вручила ей со словами: «У вас лицо человека, который все равно найдет способ попасть внутрь». В руках у Миры была папка, стакан чая и маленький бумажный пакет.

— Не смотри так, — сказала она. — Это не взятка перед судом. Это творожная булочка. Завтрак, замаскированный под моральную поддержку.

— Я не хочу есть.

— Я тоже много чего не хочу по утрам, но взрослые люди отличаются от подростков тем, что иногда делают не драматично, а полезно.

Я взяла пакет.

— Ты сегодня особенно ласковая.

— Я сегодня особенно нервная. Просто хорошо держу форму.

Мы сели на кухне. За окном было светло и холодно, двор уже очистили от мокрых листьев, в пекарне внизу выносили первые лотки к витрине. За последние недели город успел стать другим. Или я стала видеть его иначе: не как пространство между домом Демьяна, фондом и кабинетами, а как место, где можно выбирать маршруты самой.

— Как ты? — спросила Мира уже без шуток.

Я отломила край булочки.

— Спокойнее, чем ожидала. Это плохо?

— Нет. Это значит, что решение успело пройти дальше первой боли.

— Я все еще не уверена, что хочу конца.

— Сегодня суд не спрашивает, хочешь ли ты конца любви. Он спрашивает, можешь ли ты продолжать этот брак в прежнем юридическом виде.

Я посмотрела на нее.

— Не могу.

— Тогда этого достаточно для сегодняшнего дня.

Сказать это было легче, чем принять.

За эти недели многое изменилось. Тарханцева задержали после показаний Артемьева и экспертизы серверных файлов. Артемьев сначала пытался изображать консультанта, который «не знал внутренней кухни фонда», но запись Павла, метаданные пресс-службы и деньги на связанных счетах быстро сделали его осторожнее. Ракитин дал объяснения и сдал оригинал доверенности на перевыпуск ключа, который хранился не в архиве, а в закрытом сейфе административного отдела. На этой доверенности была моя поддельная подпись.