Развод в 40. Генерал, я больше не ваша жена - Виолетта Весна Страница 109

— Да.

— Хорошо.

На столе уже лежали папки. Много папок. С цветными стикерами, копиями, выписками, распечатками сообщений. Мокеев не любил эффектных жестов, но вид этих документов действовал сильнее любой речи.

Я села.

Олеся рядом.

— Сегодня будет предварительная попытка урегулировать спор до суда по имуществу, — сказал Мокеев. — Александр Николаевич придет с адвокатом. Мы слушаем их позицию, фиксируем предложения, ничего не подписываем без отдельной проверки. Ваша задача — не вступать в спор напрямую, если это не нужно. Моя — говорить за юридическую часть. Ваша — отвечать только на вопросы, где важны факты.

— Хорошо.

— Если он начнет переводить разговор на брак, дочь, работу, мораль — я остановлю. Если не остановлю сразу, вы можете сказать: «Это не предмет встречи».

Олеся тихо повторила:

— Это не предмет встречи.

Мокеев чуть улыбнулся.

— Полезная фраза.

В коридоре послышались шаги.

Я узнала Александра до того, как открылась дверь.

Он вошел не один.

С ним был мужчина лет сорока пяти, сухой, аккуратный, в темном костюме и с кожаной папкой. Адвокат, не иначе. За ними — Никита.

Я не ожидала его увидеть.

Никита остановился у двери, словно сам не знал, зачем пришел. В руках у него была папка с документами. Лицо закрытое, уставшее.

Александр посмотрел сначала на меня.

Потом на Олесю.

Вот тут его спокойствие дало трещину.

— Ты что здесь делаешь?

Олеся не опустила глаза.

— Присутствую.

— Это не место для тебя.

— Я сама решу.

Адвокат Александра быстро оценил ситуацию и вмешался:

— Александр Николаевич, если стороны не возражают, совершеннолетний член семьи может присутствовать как наблюдатель. Но без участия в обсуждении, если не будет необходимости.

Александр сжал челюсть.

— Я возражаю.

Олеся побледнела, но не встала.

Мокеев спокойно спросил:

— На каком основании?

— Это моя дочь.

— Совершеннолетняя. И пришла добровольно. Мария Сергеевна не возражает. Если вы настаиваете, мы можем зафиксировать, что вы отказываетесь обсуждать урегулирование в присутствии дочери, которая также имеет интерес к семейной ситуации, пусть и не имущественный.

Адвокат Александра наклонился к нему и что-то тихо сказал.

Александр посмотрел на Олесю.

— Хорошо. Но ты не вмешиваешься.

Олеся ответила ровно:

— Если вы не будете говорить обо мне как об аргументе, я не вмешаюсь.

В комнате стало тихо.

Мокеев опустил глаза в бумаги, но я увидела, что уголок его рта дрогнул.

Александр сел напротив меня.

Не во главе стола.

Напротив.

Это уже было непривычно.

Никита остался у стены. Адвокат Александра представился:

— Кирилл Викторович Самарин.

Мокеев коротко кивнул.

— Дмитрий Андреевич Мокеев. Начнем.

Самарин открыл папку.

— Позиция Александра Николаевича следующая. Он не возражает против расторжения брака, если Мария Сергеевна настаивает. При этом считает возможным заключить соглашение, которое позволит избежать длительного имущественного спора, репутационных рисков и ненужного вовлечения третьих лиц.

Я сидела молча.

Слово «не возражает» царапнуло неожиданно.

Еще недавно Александр говорил, что не сдастся. Теперь через адвоката говорил: не возражает, если я настаиваю.

Как будто это был не мой уход, а его разрешение.

Мокеев сделал пометку.

— Слушаем предложение.

Самарин достал лист.

— Квартира, где сейчас проживает Мария Сергеевна, остается за ней. Александр Николаевич готов обеспечить ежемесячное содержание сроком на два года, передать автомобиль, которым Мария Сергеевна пользовалась в браке, и выплатить единовременную сумму в размере...