Подарок для Императора - Алиша Михайлова Страница 11

Тишина взорвалась осколками напряжения. Вторая тень, застигнутая врасплох, на долю секунды застыла в оцепенении. Этого мига мне хватило.

Я рванулась вперёд — стремительно, как выпущенная стрела. Прежде чем он успел вскинуть клинок, мой кулак уже нёсся к его горлу. Левый прямой — в него я вложила всё: неистовую ярость, отчаянную решимость и годы изнурительных тренировок. Удар пришёлся точно в кадык. Раздался тихий, жуткий хруст. Наёмник захрипел, судорожно вцепился в горло и, задыхаясь, рухнул на пол.

Всё произошло молниеносно — не дольше семи секунд.

Я замерла над двумя неподвижными фигурами, с трудом выравнивая дыхание. В горле застыл тугой ком, а кисть пульсировала острой болью — удары голыми костяшками по твёрдым костям никогда не проходят бесследно.

Но они были живы. Оба.

Именно в этот момент до меня донеслись первые звуки из-за двери – приглушенные крики, лязг стали о сталь, тяжелые шаги. Борьба. Не только ко мне пожаловали. Значит, это была скоординированная атака на весь этот чертов «золотой» этаж. Дверь в покоис грохотом распахнулась, ударившись о стену.

На пороге, освещенный отблесками факелов и в дымах пороха (или чего-то похожего), стоял Аррион. Его темный халат был распахнут, обнажая грудь, на виске краснела свежая ссадина. Руки были сжаты в кулаки, и от них, казалось, еще струился сгущенный полумрак, остаточное свечение только что выпущенной магии, пахнущее озоном и гневом. Его глаза, дикие и яростные, метнулись по комнате, выхватывая из полумрака двух тел на полу, осколки хрусталя, и наконец — меня. Вся его поза кричала о только что отгремевшей буре, которую он принес с собой в дверной проем.

Он замер на миг, его взгляд, только что бушевавший, резко сфокусировался. Не на телах — на мне. Стоящей посреди этого хаоса, босой, в изорванном пеньюаре.

— Живая? — вырвалось у него с неподдельным, чистым удивлением, которое пересилило даже гнев. Он шагнул внутрь, его взгляд прилип к моим рукам, к сбитым, окровавленным костяшкам, затем скользнул к распростертым теням. — Но… как? Их невозможно просто… ударить. Их нужно рассеять заклятьем…

Его рука — тяжёлая, пульсирующая остаточной энергией — легла на моё плечо и резко, без намёка на мягкость, развернула к дрожащему свету факелов. Пальцы скользнули вниз, к моей окровавленной кисти.

Он поднял её не как драгоценность, а как исследователь, который держит редкую находку — с холодным любопытством, будто перед ним не человеческая рука, а древний предмет, хранящий в себе неразгаданные тайны. Аррион внимательно рассмотрел сбитые суставы, царапины, каждую ссадину.

Затем его взгляд метнулся к бесчувственным наёмникам, лежащим неподалёку, — быстрый, цепкий, как у следователя, сопоставляющего улики. В этом взгляде читалась молчаливая сверка доказательств, поиск закономерностей, выстраивание цепочки событий по едва заметным следам.

— Ты… не шутила? — наконец произнес он, и в его бархатном голосе не осталось ни капли прежней насмешки. Было голое, почти неуместное изумление. Он смотрел на меня, на осколки, на тела, с видом человека, который только что обнаружил, что вода горит, а земля — плоская.

— Ни всплеска энергии. Ни единого слога заклинания, — продолжил он тихо, будто разговаривая сам с собой. — Только… эти хрупкие кости. Которые, как выясняется, способны крушить другие кости.