Акушерку вызывали? или Две полоски на удачу - Ольга Иванова Страница 11

- Да, анализы у вас плохие, - вставила наконец я. - И КТГ плода - пять баллов. Учитывая ухудшение в состоянии как матери, так и ребёнка, я настаиваю на экстренном кесарево сечении.

- Как - кесарево? Это точно надо? - Валеева ещё крепче обхватила свой живот. - Я боюсь. Рома? Это точно? Посмотри сам!

Во мне стало закипать раздражение. Мало того, что эти двое оказались хорошо знакомы, мало того, что эта Валеева строит Кравицкому глазки, будучи с ребёнком в критическом состоянии, так она ещё и ставит под сомнение мою компетенцию… Я молча передала Кравицкому ее карту и сжала зубы, чтобы не сказать ничего лишнего. Грубого.

Вот какого черта он поперся со мной на обход?

- Да, я согласен с Кристиной Станиславовной, - услышала вскоре его ответ. - Нужно готовиться к кесареву. У ребёнка развивается гипоксия, если не поторопиться, то можно его потерять.

- Так что готовимся к операции, - сказала я медсестре. - Какая операционная свободна?

- Вторая, - ответила та.

- Отлично, скажите, чтобы готовили её…

- Рома, а разве не ты будешь мне её делать? - жалобно произнесла Валеева. -

- Но я, вообще-то… - начал Кравицкий.

- Пожалуйста, я хочу, чтобы это был ты! - перебила она испуганно и капризно одновременно.

Кравицкий растерянно посмотрел на меня. Я спокойно выдержала этот взгляд, вопросительно изогнула бровь, ожидая его ответа. Пойдет на поводу у знакомой или нет?

- Хорошо, но я буду только ассистировать Кристине Станиславовне.

- Прекрасно, - отозвалась я прохладным тоном и направилась к двери.

Обычно я не позволяю эмоциям вмешиваться в работу, и даже если пациентка по каким-то причинам вызывает неприязнь, стараюсь оставаться беспристрастной и во время операции полностью абстрагируюсь от всего. Но сегодня мне с трудом удавалось справиться с этим пагубным чувством, и все из-за одного человека - Кравицкого. Впрочем, до того, как стало понятно, что они хороши знакомы с Валеевой, я и вовсе не испытывалак ней никакого негатива, напротив, только сочувствие и беспокойство за ее ребёнка.

- Все готово, Кристина Станиславовна, - сказала медсестра Катя, заканчивая завязывать у меня на спине одноразовый халат.

Я кивнула ей в знак благодарности, натянула маску на лицо и переступила порог операционной.

Пациентка находилась под эпидуральной анестезией, поэтому продолжала что-то взволнованно лепетать, обращаясь то к медсестре, то к Кравицкому, стоящему около нее.

А ведь я впервые видела его при полном «хирургическом обмундировании»: свое время наши пути так и не пересеклись в операционной. Да и подумать было нельзя, что это вовсе когда-нибудь произойдет.

- А чего это мы сегодня с начальством? - ухмыльнувшись, шепнул мне анестезиолог Гена Левченко. - Решил проверить квалификацию своих подчиненных? У нас экзамен?

- Просто пациентка - его знакомая, - ответила я, ожидая, пока операционная сестра обработает живот роженицы.

- Значит, блат, - кивнул Гена. - Надо было сразу догадаться. Кстати, можешь меня поздравить.

- С чем же? - отозвалась я.

- Я снова холостой. Вчера получил наконец развод, - уголки голубых глаз Гены весело приподнялись, отражая улыбку, которая была спрятана за хирургической маской. - Можем отметить. Сходим куда-нибудь.

Как ты на это смотришь?

- Я тебя, конечно, поздравляю, Ген, но лучше найди кого-нибудь другого, чтобы разделить свою радость. Я пасс.