Развод. Люблю другую - Полина Ривера Страница 11

А, выходит, надо было обеспечить себе подушку безопасности.

Тоскливо перевожу взгляд на два чемодана, сиротливо стоящих возле моих ног… Вот оно, мое имущество. Все, что я заслужила за двадцать лет брака…

Сжимаю губы, чтобы не разреветься… Я все дальше от города… За это время мне ни разу не позвонили дочь и муж.

Странное дело, но Юра не удосужился защитить свою курицу после моего отказа… Он будто выжидает. Или раздумывает, как бы побольнее уколоть меня в следующий раз. Может, эти ублюдки из «Городских будней» консультируют его лично? Сочиняют отвратительную статейку с небылицами?

Приваливаюсь к окну и любуюсь заснеженной трассой с растущими на обочинах тополями.

Я так давно не была дома… После смерти мамы не хотелось возвращаться. Видеть вещи, к которым она прикасалась, приготовленные ею банки с вишневым вареньем, связанные ее руками носки…

А сейчас мне до дрожи в коленках хочется домой… И все это видеть – хочется… Может, тогда я добавлю сердцу порцию боли и, наконец, разревусь… Мне это очень нужно…

На автовокзале шумно и многолюдно. Вытаскиваю чемоданы из автобуса и озираюсь по сторонам в поисках папы.

«Доча, в пробку попал, милая. Буду через десять минут», – читаю всплывшее на экране сообщение.

Ничего, подожду… Заодно и с местными риелторами пообщаюсь. Не хочу стеснятьотца. Он только жить начал… Ремонт затеял, с Галиной Егоровной съехался.

В поселке живут по старинке. Объявления вешают на столбы или автобусные остановки. Некоторые умудряются найти клиентов, повесив на шею картонку на веревочке с призывом снять дом.

– Сдам квартиру! С хозяйкой! – орет неопрятного вида женщина.

– Здравствуйте, – подхожу ближе я. – Я ищу квартиру. Расскажете про…

– А ты меня не знаешь? Меня все знают! Нечего спрашивать, – бормочет она, поднимая на меня безумный, дезориентированный взгляд. – Я Лана Шаграмова! Я!

– Простите, я давно здесь не живу.

– Лану Шаграмову должна знать! Я Лана, я…

– Местная сумасшедшая, алкашка и психопатка. Сгинь отсюда, нечисть! И табличку сними, никакой квартиры у тебя нет, ты ее пропила! – звучит за спиной чей-то голос. – Привет, Варенька.

– О! Антон Иванович, это вы?

Теникин, собственной персоной… Неужели, до сих пор работает? Ворюга, бывший мент, уволенный из органов с позором… Помнится, они с отцом конфликтовали.

– Я. А ты здесь как? В гости приехала? Андрей задерживается? Там авария на Центральном. Хочешь, я тебя на служебной до дома доставлю?

– Нет, я папу подожду. Все в порядке. А вы… работаете? – спрашиваю недоуменно.

– Еще как. Участковый я.

Ну, ну… Наверное, и в звании понизили?

– Понятно. А я квартиру ищу, Антон Иванович. Или дом… Здесь все по-прежнему? Или в поселке агентство появилось?

– Здесь все, Варь. Дай мне номерок, если кто-то приличный придет, сообщу тебе. А ты одна жить собираешься? А муж…

– Объелся груш. Одна. Давайте я напишу вам номер…

Интересно, он всерьез хочет помочь мне? Во времена моей юности в суде шел громкий процесс против Теникина. А мой отец был свидетелем обвинения. Давал против него показания. Потом я вышла замуж за Юру, уехала…

– Спасибо вам, Антон Иванович. Я рада, что вы…

– Варька, дочка! Приехала!

Теникин не успевает ответить – меня сбивает с ног папа… Целует в лицо, обнимает. Наполняет севшую в душе батарейку зарядом любви. Я – любимый ребенок… И я не одна.