Любимая для спонсора - Полина Ривера Страница 11

– Он… Господи, Сашенька, ну не сравнивай ты. Ты любила Павла, а я его… Презираю, понимаешь? Мне он кажется… Кажется, в нем нет ничего святого. В нем нет ничего хорошего.

Сердце сжимается в бесчувственный камень. Ни хера у меня не получится. Я могу разорвать грудную клетку руками, выдрать его и бросить к ее ногам, и все равно буду не нужен… Оно заполошно бьется в груди – большое и… для нее… А потом останавливается, смирившись с неудачей. Значит, буду пользоваться тем, на что могу посягать – на ее тело… Прекрасное и страстное.

– Сань, ну ты чего? Мне о таком говорить стыдно… Да, было уже. Все, пока. Ты же знаешь, что я не люблю о личном болтать.

Я громко шагаю, делая вид, что подошел только сейчас. Стучусь в ее дверь и получаю короткое «да».

– Доброе утро, как спала?

– Спасибо, хорошо, – отвечает Люба, опуская глаза.

Она снова в очках. В шерстяной темно-синей водолазке и брюках с высокой талией. Волосы собраны в пучок на макушке. Замечаю на тумбочке блеск для губ и пудру. Подхожу, без стеснения забирая предметы.

– Помочь тебе накраситься? – спрашиваю неожиданно, вертя их в руках.

– Может, ты еще мне поможешь брови выщипать? – смеется она. Удивленнои совсем без злобы.

– Могу, наверное. Когда живешь с младшей сестрой, умеешь многое. Ну так что?

Открываю пудру и касаюсь этой штукой, что в ней лежит, лица Любы. Она замирает. Снимает очки, позволяя мне пройтись по ее лицу. Лоб, нос, щеки…

– У тебя красивая кожа, – сглатываю и глубоко вздыхаю. – Тонкая и нежная.

– Спасибо. Правда, спасибо за… помощь.

– Брови, кстати, уже не мешало бы выщипать.

– Сама знаю. А ты… Знаешь, я даже не удивлена. Другому наверное, сказала бы, что он грубиян. А тебе…

– Я не со зла. Сейчас съездим к твоему врачу, а потом я отвезу тебя в салон. Пусть девочки сделают все, что тебе нужно. Как ты на это смотришь? И, Люб…

Подхожу так близко, что она чувствует мое дыхание, коснувшееся виска. Отступает на шаг и выставляет руки в оборонительном жесте.

– Миша, пока не будет презервативов, не надо…

– Я понял. Раз пошел такой разговор, оба сдадим анализы.

– Я не против. Так что с блеском?

– С каким еще блеском?

– Для губ. У тебя в руках.

– Черт. Конечно, сейчас.

Я никогда этого не делал. Наврал про умения, хоть и сеструха у меня имеется. Неуклюже мажу ее губы липкой дрянью и возвращаю вещи на тумбочку.

– Что-то еще? – спрашивает она.

– Хотел спросить, какие ты любишь книги? Закачаю в читалку.

– Сама справлюсь, спасибо. Когда выезжаем?

– Сейчас я завтрак приготовлю, покормлю тебя и поедем. Особыми кулинарными способностями я не обладаю, так что…

– Можешь не волноваться. Я сварила яйца, порезала хлеб и заварила чай, пока ты спал. На это я способна. На приготовление супа или жаркого, увы, нет.

– Ты большая молодец, Люб, – отвечаю, улыбнувшись. Жаль, что она не видит… Не видит, как я на нее смотрю.

Люба касается стен руками и идет в кухню. Нащупывает столешницу, вынимает вилки, тянется руками к полке с тарелками.

– Ловко у тебя получается.

– Есть риск, что я останусь такой навсегда. Так что… Понятно, что в пансионатах для слепых всегда есть персонал и можно обратиться за помощью, но… Хотелось бы оставаться самостоятельной, насколько это возможно.

– Какой еще пансионат? – выдавливаю, чувствуя, как боль парализует мышцы. Я каким-то одеревеневшим себя чувствую. Беззащитным перед хлынувшей в душу тоской… Ее много и она до ужаса горькая.