Спасая Винсента - Джоан Фернандес Страница 11

— Да.

Рольф закивал с облегчением. Он разберется с братом и будет таков.

— Удивлен, что его здесь нет. – Когда же это закончится? Он поморщился от подступающей головной боли. Ему срочно нужен был глоток свежего воздуха. Он встал, но путь к единственному окну в комнате оказался перегорожен ящиками. – Вы уже готовы к переезду?

— Осталось только вещи сложить, – она проследила за его взглядом. – Это картины моего деверя.

— Неужели во всех этих ящиках его картины?

Она кивнула.

Безумный брат Ван Гога! У Рольфа вырвался смешок. Он двинулся по узкому проходу между ящиками, ритмично постукивая костяшками пальцев по каждому.

— Невероятно, мадам. Я и не подозревал. Ваш муж пытался продать кое-что из работ брата в галерее, но… столько ящиков… какая расточительность! – Он повернулся к ней. – Это же просто… мусор.

Она вскочила на ноги. Ее щеки пылали.

— Вы ошибаетесь!

Рольф резко развернулся.

— Я могу помочь вам от них избавиться, – предложил он. – Школа изящных искусств всегда ищет холсты для упражнений.

— Вы что, хотите, чтобы их закрасили? Но они же будут… уничтожены!

— Ну что вы, это же лучшая художественная школа в Париже. Им найдется достойное применение.

— Благодарю. Но я их оставлю.

Его улыбка улетучилась. Черт, как же он ненавидел женскую сентиментальность! Что ж, он и так потратил слишком много времени. Надев котелок, Рольф легонько стукнул по нему, чтобы тот сел поудобнее. Пусть голландцы хранят своего голландского живописца.

— Мадам, – сказал он и хотел было откланяться.

Но тут ее худенькие пальцы вцепились ему в рукав. Рольф вздрогнул.

— Месье, вы уверены насчет премии?..

Он резко высвободился.

— Не провожайте меня.

Какая досада… Впрочем, не стоило разводить сантименты. Девчонка привязалась к бездарности. Ему же нужно было сохранять сосредоточенность. Возглавить освобождение Парижа от всех выскочек-модернистов. Вне всяких сомнений, смерть Тео Ван Гога давала ему идеальный шанс перевернуть парижский художественный мир.

4

Париж

Йо

Впервые с похорон Тео, прошедших неделю назад, Йо проснулась отдохнувшей.

Солнечный свет пробивался в окно и заливал гостиную, выхватывая из полумрака толстый слой пыли на письменном столе Тео. Она расчистила небольшое пространство, сложив письма и газеты в аккуратные стопки. Каждый день почта приносила новые соболезнования. Первоначальный робкий ручеек превратился в настоящий потоп, особенно после публикации некролога на шестой странице Le Figaro. Все конверты оставались нераспечатанными – Йо словно боялась разорвать тонкую оболочку, которой она окутала свое горе.

Но сегодня она проснулась с решимостью вскрыть письма.

Дрис взял на службе выходной и зашел рано утром. Покормив малыша Винсента и выпив чашку крепчайшего кофе, Йо соорудила из ящиков подобие ширмы вокруг стола Тео, чтобы ребенок не уполз. Сложив письма с соболезнованиями в стопку, она убрала бумаги Тео в ящик, чтобы разобрать их позже. Дрис принес ей траурные бланки с широкой черной каймой.

Она вскрыла один из конвертов: в правом углу письма виднелся бледный отпечаток пальца.

— Сара де Сварт… Кажется, скульпторша? – спросила она Дриса, появившегося в дверях столовой. Она невольно прикрыла отпечаток подушечкой своего пальца.

Дрис прислонился к дверному косяку и откусил рогалик. Крошки посыпались на пол.