Развод. Женщина, которую ты потерял - Виолетта Весна Страница 11

— У тебя уже есть документы? — спросила я.

Он не ответил сразу.

И этого хватило.

Сердце не разбилось. Нет. Оно будто опустилось ниже, стало тяжелее и глуше.

— Есть, — сказал Богдан.

Одно слово.

Без стыда.

Без дрожи.

Просто есть.

— Как давно?

— Виолетта...

— Как давно?

Он посмотрел на меня так, будто я требовала не правду, а лишнюю жестокость.

— Несколько недель.

Несколько недель.

Я подумала о том, как две недели назад гладила ему рубашку перед встречей с инвесторами, потому что он не любил, когда помощница ошибалась со складкой на манжете. Как десять дней назад он попросил меня перенести запись к стоматологу, чтобы принять у нас дома Градовых. Как неделю назад я лежала рядом с ним в темной спальне и слушала, как он дышит, думая, что между нами просто усталость, которую можно пережить.

А у него уже были документы.

— Ты спал рядом со мной и готовил развод?

Богдан закрыл глаза на секунду.

— Не надо так формулировать.

— А как? Помоги мне. У тебя ведь всегда лучше с формулировками.

Он резко посмотрел на меня.

Вот теперь я его задела.

Не сообщением. Не болью. Не тем, что я стояла перед ним почти без крови в лице.

Иронией.

— Я пытался сделать все цивилизованно, — сказал он.

— За моей спиной.

— Чтобы не травмировать тебя раньше времени.

Я тихо рассмеялась.

Смех вышел чужим.

— Какая забота.

— Ты невыносима, когда говоришь таким тоном.

— Зато удобна, когда молчу.

Он ничего не ответил.

И это было почти признанием.

Я обошла стол, взяла со стула его пиджак и аккуратно повесила на спинку кресла. Движение получилось привычным, домашним, почти нежным. Руки продолжали выполнять роль жены, даже когда внутри эта роль уже треснула.

Богдан проследил за моими пальцами.

— Завтра поговорим спокойно.

— Нет.

— Сейчас не время.

— А когда время? Когда ты отдашь мне папку и покажешь, где поставить подпись?

Его лицо изменилось.

Совсем немного.

Но я снова увидела.

Значит, папка была.

Значит, подпись тоже.

Я отступила на шаг.

— Где она?

— Что?

— Папка.

— Виолетта, не надо.

— Почему? Ты же готовился, чтобы не было хаоса. Так покажи мне мой аккуратно подготовленный конец.

Он подошел ко мне быстро, но не резко. Богдан никогда не хватал, не толкал, не делал того, что потом можно назвать грубостью. Он умел становиться стеной без единого запрещенного движения.

— Ты сейчас не в состоянии это обсуждать.

— В состоянии.

— Нет.

— Потому что я на эмоциях?

— Потому что ты ранена.

Слово было почти правильным.

Почти человеческим.

Только сказал он его так, будто рана была моей личной проблемой, а не следом от его рук.

— Тогда странно, что ты так спокойно держишь нож, — сказала я.

В его глазах мелькнула злость.

— Довольно.

Вот он. Настоящий Богдан под дорогим спокойствием. Не кричащий, не теряющий лицо. Просто человек, который привык, что последняя точка всегда за ним.

Я вдруг очень устала.

Так, будто весь вечер, весь дом, все десять лет навалились на плечи сразу. Мне захотелось сесть прямо на пол среди бокалов и недогоревших свечей. Стереть остатки макияжа ладонью. Сказать: хорошо, я все подпишу, только не говори больше этим голосом.

Наверное, прежняя я так бы и сделала.

Но на телефоне было имя Ренаты.

И вопрос: «Ты уже сказал ей про развод?»

Ей.

Мне.

Жене, которой собирались сказать о ее жизни в последнюю очередь.