Развод в 45. Прямой эфир окончен - Виолетта Весна Страница 11

На улице я снова открыла короткий фрагмент эфира. За полтора дня его перезалили десятки каналов. Самая популярная версия обрывалась на моей фразе «я узнала сейчас, вместе с вами» и сразу переходила к рекламе сервиса доставки цветов. В комментариях мне советовали отобрать у Сергея канал, написать книгу, простить его ради дочери, похудеть, выйти замуж за молодого и «наконец признаться, что всё это пиар».

Я закрыла комментарии и открыла контакты.

Андрей Лебедев значился там как «Лебедев, звук, конференция». Семь лет назад он со сцены усомнился, можно ли считать свободным согласие ребёнка, если от съёмки зависит семейный заработок. Я спорила. После панели один из гостей отказался от эфира, я перестроила программу, а Андрей помог звуковику и не стал продолжать спор за кулисами.

Его студия находилась у Электрозаводской. На сайте «Пятого дубля» были корпоративные подкасты, документальные ролики и телефон, который я могла набрать без посредников.

Он ответил сам.

— Лебедев.

— Андрей, это Марина Волкова. Мы встречались на конференции «Честный кадр».

— Помню. У вас гость ушёл за девять минут до эфира, а программа вышла вовремя.

— За одиннадцать.

— Значит, память уже улучшила вашу работу.

Его голос почти не изменился: спокойный, без привычного сочувственного понижения, которое я слышала последние полтора дня.

— Ты видел эфир?

— Да.

— Мне нужно записать ответ. Сегодня. Простая площадка, две камеры, суфлёр не нужен. С монтажом справимся за ночь.

— Кто «мы»?

Я посмотрела на стеклянную дверь юридической фирмы. Инга уже вернулась в кабинет.

— Я напишу. Твоя студия снимет.

— Это не «мы». И сегодня студия занята.

— Я оплачу срочность.

— За чей счёт?

— За свой.

— Тогда сначала нужно узнать смету, а потом обещать оплату. Я освобожусь в половине второго. Могу дать двадцать минут в кафе напротив студии.

Вежливого отказа я ожидала меньше, чем возражений Инги.

— Хорошо. В половине второго.

В дальнем углу кафе можно было разговаривать, хотя кофемолка включалась каждые несколько минут. Андрей пришёл в тёмной рубашке и рабочей куртке, заказал фильтр-кофе и спросил:

— Что должно измениться после ролика?

Я положила перед ним лист с наброском.

— Люди узнают, что я создавала канал вместе с Сергеем. Увидят подготовленный текст. Поймут, что развод не был согласован. Я расскажу, сколько лет писала сценарии, как строились выпуски, кто на самом деле…

— Стоп. Последнюю фразу не договаривайте.

— Почему?

— Потому что я знаю её конец. «Кто на самом деле сделал его тем, кем он стал».

— Это правда.

— Может быть. Только ролик всё равно будет о нём.

Я отодвинула лист.

— Мне не нужна лекция об этике семейного контента. Ты её уже читал.

— Тогда вы были заказчиком и могли спорить. Сейчас вы хотите арендовать студию, чтобы ответить человеку в течение сорока восьми часов. Я объясняю, почему не возьму заказ.

— Боишься Сергея?

— Боюсь потратить смену на видео, у которого нет второго выпуска.

Он сказал это без вызова и отпил кофе. Я заметила, что он сидит правым ухом ко мне, а левым — к стене. На конференции делал так же, только тогда я решила, что он демонстративно отворачивается от шумного зала.

— Второй выпуск будет, если люди захотят продолжения.

— Продолжения чего? Вашего развода?

— Моей истории.