Так сказали звёзды - Ангелина Ромашкина Страница 110

Я стянула с него футболку, сбросила с себя платье и юркнула в его объятия – ненастоящие, но такие приятные, – и сделала несколько фотографий. Наших фотографий, на которых мы были вместе – вдвоем. А потом отправила так называемый компромат тому, кто мог бы показать его в нужный момент нужному человеку. Я совершила это предательство с холодной ясностью ума, оправдывая себя тем, что в войне за его внимание все средства хороши, даже самые отвратительные.

Когда Борис предъявил Стрельниковой фотографии, она, как мы и ожидали, отвернулась от Дани. Мне оставалось лишь ждать, когда он снова начнет нуждаться в общении со мной. Я надеялась, что такой совестливый парень, как Даня, не станет игнорировать девушку, с которой якобы переспал в новогоднюю ночь.

Рождественский светлый день вновь подарил мне надежду на то, что все станет как раньше. Я думала, что наше свидание в «Шоколаде» закончится романтичной прогулкой по берегу Томи, как два года назад. Но Даня начал меня шантажировать. Боль с новой силой пронзила мое сердце. Его идеальный образ рассыпался у меня на глазах. И вот тогда я наконец поняла, что итог моей любви к Дане, как и завещал Иосиф Бродский, один: неизбежная разлука. У меня не получится заслонить собой ту, в кого он катастрофично был влюблен. Мы не станем парой, о которой можно будет слагать стихи и прозу.

Я не смела пожертвовать своей дорогой сестрой – допустить ее увольнения с кафедры. Ведь она тайно воровала из учебной базы ответы на билеты по матанализу. Она делала это ради нас. Деньги мы делили поровну. Лена откладывала необходимую сумму на свадьбу. А я – на магистратуру в литинституте, который был моей второй мечтой – после завоевания любви Даниила Левченко.

Но сейчас, оправдываясь перед Стрельниковой, я понимала, что скопленные деньги пригодятся мне гораздо раньше, иначе произойдет неминуемая катастрофа: я стану изгоем в его глазах, и мне придется каждый божий день видеть, как он безмолвно ненавидит меня.

— Я попробую перевестись на филологический. Поэтому вы меня больше не увидите, – сказала я.

— Было бы славно, – вместо Стрельниковой ответила какая-то женщина, выходя из-за угла. Она была разительно похожа на Стрельникову. – Прости, Ева, но я все подслушала. – Скорее всего, это ее мать.

— И желательно на филфак в другой город. – Стрельникова смотрела на меня как на врага народа, что было справедливо.

Но я ни о чем не жалею. Ведь благодаря любви к Дане, хоть и безответной, я поняла, что мне ближе литература и искусство, а не журналистика. Любовь, как и завещал мой любимый поэт, стала для меня экзистенциальным опытом. И я благодарна тому, что он со мной случился.

Глава 39. Ева

Как только Борисова ушла, между мной и Даней повисло нервное молчание. Я не знала, что сказать. Услышанное никак не укладывалось симметричными стопками в моей голове.

Мама ушла обратно на кухню, оставив нас наедине друг с другом.

— Люся сказала, ты собралась уезжать в Москву.

— Собиралась.

— Значит, решила все-таки остаться? – Он расстегнул куртку.

— Не из-за тебя. Не переживай. Просто отец дал заднюю.

— Компенсация в виде виниловой пластинки уже идет к тебе по почте?

Я не удержалась и бросилась к нему в объятия. Как же я скучала по его саркастичным шуткам. И… по этому дьявольскому запаху, который по-прежнему сводил меня с ума. Шоколад и шафран… Даня крепко-крепко прижал меня к себе. Так, что я чувствовала не только аромат духов, но и биение его сердца под футболкой.