Директриса поневоле. Спасти академию - Адриана Вайс,Мария Минц Страница 111

Я отчаянно тяну время, чувствуя себя канатоходцем над пропастью.

Я не могу назвать имя Рокхарта. Это будет нарушением всех деловых и человеческих норм. Да и кто знает, как он сам отреагирует на такую самодеятельность?

— А что толку от нового кристалла и спонсора, если вся академия в руинах?! — выкрикивает кто-то из толпы, пытаясь снова раскачать лодку. — Пока вы тут все почините, мы потеряем год!

Но на этот раз я не позволяю им снова втянуть себя в пререкания.

Мое терпение лопнуло. Я смотрю на них холодно, жестко, и мой голос обретает стальные нотки.

«Спорьте, возмущайтесь, умоляйте… я все равно не могу вас отпустить», — думаю я, вспоминая запрет комиссии на отчисления. — «Если я позволю вам уйти, меня снимут с должности еще до истечения всех сроков Исадора. И тогда все это было зря».

— Все проблемы будут решаться в свое время, в порядке их поступления, — говорю я властно,и от моего тона даже самые крикливые замолкают. — Если бы я могла все наладить по мановению руки, поверьте, я бы так и сделала. Однако, даже тот факт, что Академия Чернолесья и правда находится в тяжелой ситуации не заставит меня поставить на ней крест. Я намерена довести все до конца и я была бы очень благодарна вам, если бы вы мне помогли в этом. И для начала самой действенной помощью было бы разойтись и приступить к своим обязанностям. Учебный день, несмотря на технические трудности, никто не отменял.

В моем голосе такая непреклонная уверенность, что они пасуют.

Толпа, недовольно перешептываясь и ворча, начинает медленно расходиться, оставляя меня одну в пустом, темном коридоре.

Я прислоняюсь спиной к холодной стене и медленно сползаю на пол, чувствуя, как дрожат мои ноги.

Я выиграла.

Еще одну битву.

Но какой же, черт возьми, ценой.

Я чувствую себя, как выжатый лимон. Пустой, обессиленной, выпотрошенной.

Вся моя энергия, вся моя воля ушла на то, чтобы держать лицо перед этой напуганной, разъяренной толпой.

Я кое-как поднимаюсь, забредаю в свой кабинет, запираю дверь и просто падаю на диван, зарываясь лицом в пыльные подушки.

Пять минут.

Просто дайте мне пять минут тишины, и я, может быть, снова смогу дышать.

Но, видимо, в этой академии понятие «тишина» находится под запретом.

Едва я успеваю сделать один-единственный, дрожащий выдох, как в дверь раздается грохот.

БУМ! БУМ! БУМ!

Это не стук. Это удары.

Такие, словно кто-то пытается выломать дверь кулаком.

Мое сердце ухает куда-то в пятки.

Неужели, они вернулись? И на этот раз они не собираются разговаривать.

Я в панике вскакиваю, оглядываясь в поисках хоть какого-то оружия. Тяжелый подсвечник? Чернильница?

«Анна Дмитриевна, вы серьезно собираетесь отбиваться от толпы канцелярскими принадлежностями?» — истерично вопит мой внутренний голос.

Адреналин бьет в голову. Вместо того чтобы спрятаться, я, сама не зная зачем, срываюсь с места и распахиваю дверь.

На пороге стоит Громвальд.

Он весь какой-то взъерошенный, лицо красное, глаза горят диким, почти безумным огнем. От него пахнет озоном, каменной пылью и… злорадным триумфом.

— Я так и знал! — рычит он, даже не поздоровавшись.

Страх мгновенно отступает, сменяясь полнымнедоумением.

Я опираюсь на дверной косяк, чувствуя, как отступает адреналин, оставляя после себя лишь глухую, свинцовую усталость.

— Что вы знали, магистр-протектор? — спрашиваю я, и мой голос звучит, как скрип несмазанной телеги.