Измена. Не знала только я - Аника Зарян,Каролина Шевцова Страница 111

— То есть, ты все это время общаешься с Андреем Меркуловым?

Фамилия кажется мне смутно знакомой, но я не придаю этому значение.

— Я не знаю его фамилии, Лен. Мы, не сговариваясь, решили остаться друг для друга инкогнито. И нет, мы больше не общаемся.

— Почему?

— Так получилось.

— Ну уж нет, давай подробнее.

Делаю паузу, подбирая слова. И рассказываю то, что до сих пор вспоминаю с щемящей тоской. Да, спустя месяцы, она немного притупилась, но никуда не делась. С удивлением отмечаю, что во мне нет обиды или злости на Андрея за то, что он не пришел. Почему-то воспоминания о нём вызывают во мне лишь ностальгию и улыбку. Но всё же...

Всё же, почему он не пришел?

И почему Лена так смеется?

— Мне это напомнило нашу питерскую байку про памятник Пушкина, ты наверняка о ней тоже слышала.

— Какую байку?

— Да брось, — смотрит на меня сначала с ухмылкой, а потом и вовсе удивленно. — Правда не знала, что ли? Ну про то, что двое договорились встретиться у метро у памятника Пушкина, но не уточнили, у какого именно метро. Того, что на Пушкинской, или того, что на...

Сначала не понимаю, к чему она ведет, а потом...

— На Черной речке, — на выдохе заканчиваю вместо неё. — Лен, мне даже в голову не пришло, что...

— Что вы говорили о разных Ботанических садах? — качает головой, улыбаясь во весь рот. — Ты в каком его ждала?

Называю адрес.

«Он виден из моего окна. Я и сейчас смотрю на него» — вспоминаю его слова о том, что сад виден из его окна.

Вспоминаю шум воды и крики чаек, которые были слышны во время нашего последнего разговора.

Вспоминаю карту города — и от стыда закрываю лицо руками: любой уважающий себя петербуржец знает, что там, где я его ждала, не течет ни Нева, ни Невки... И чайки не так громко кричат...

— Я сейчас так глупо себя чувствую, Лен. Боже, это же настолько нелепо, что не понимаю, смеяться или плакать!

— Не плакать — слёзы точно не решат проблему.

— Я его заблокировала сразу.

— Представляю, как обалдел о твоего финта Меркулов.

— Он может и не Меркулов.

— Ты можешь узнать об этом прямо сейчас. — смотрит на меня, не моргая. — Позвони ему.

— Нет.

— Звони, говорю

— Нет. — беспомощно хныкаю. — Нет, Лен. Мне стыдно. Я повела себя, как истеричка какая-то. Я не стану ему звонить. Если так произошло — значит, нам была не судьба продолжить общение. Случайности не случайны...

— Глупости!

— Нет.

— Да, Вера. Это всё глупости. Может, в каких-то ситуациях случайности — это и правда знаки судьбы. Например, что ты попала в отделение в моё дежурство, и что наша больница сотрудничает с филиалом центра поддержки моей сестры «Вместе...» — она разводит раскрытые ладони в стороны. — Но в вашем конкретном случае — это просто вопиющая человеческая глупость! Два взрослых, умных человека, и оба не догадались уточнить адрес! Это не судьба так распорядилась, это вы оба понадеялись на «авось».

— Ох...

— Вер, — она смягчает голос. — Посмотри на себя. Ты выстояла против настоящего, продуманного зла. Ты пережила предательство мужа и дочери. Начала новую жизнь, помогла совершенно незнакомому ребенку и его отцу воссоединиться, заново налаживаешь отношения с дочерью... Ты — крепость! И ты спасуешь перед страхом показаться нелепой? Ну, подумаешь, путаница случилась. В конце концов, ошибки на то и существуют, чтобы их исправлять. Звони ему!