Развод с генералом. Больше не подчиняюсь - Виолетта Весна Страница 111

Демьян закрыл глаза на секунду.

Когда открыл, взгляд был тяжелым, но ясным.

— Тогда я не буду останавливать.

Горло сжалось.

— Спасибо.

— Не благодари. Я должен был понять это раньше.

— Возможно. Но понял сейчас.

Он опустил взгляд на мои руки.

— Ты вернешь фамилию?

— Да. Астахова.

Слово прозвучало спокойно. Не как отказ от него. Как возвращение части себя.

Демьян кивнул.

— Есения Астахова, — произнес он тихо. — Тебе идет.

Я не ожидала, что от этой фразы захочется плакать.

— Ты умеешь делать больно очень бережно.

— Прости.

— Нет. Это было правильно.

Мира вернулась.

— Нас приглашают.

Заседание длилось меньше, чем я боялась.

Судья уточнила данные, посмотрела документы, спросила о детях. Я сказала, что общих рожденных детей нет. На слове «рожденных» внутри что-то дрогнуло, но Мира была рядом, а Демьян не поднял глаз. Он понял, как и я, насколько тонкой была эта формулировка.

Потом судья спросила, поддерживаю ли я заявление.

Я ответила:

— Да, поддерживаю.

Голос не дрогнул.

Демьяна спросили, возражает ли он.

Он встал.

— Нет, не возражаю. Считаю возможным расторгнуть брак без срока для примирения.

Судья подняла глаза.

— Ранее вы указывали, что не согласны с расторжением.

— Я не хочу расторжения, — сказал Демьян ровно. — Но считаю, что мое несогласие не должно превращаться в давление на заявителя.

В зале стало тихо.

Судья посмотрела на него внимательнее, затем сделала пометку.

Формальности заняли еще несколько минут. Имущественные вопросы выделили отдельно, потому что дом, счета и фондовые документы все еще шли в разных юридических потоках. Я подтвердила, что прошу вернуть мне девичью фамилию. Демьян не возражал.

Когда все закончилось, судья объявила решение.

Брак расторгнуть.

Фамилию после расторжения брака изменить на Астахова.

Я слушала эти слова и не чувствовала победы.

Не было торжества, облегчения, красивого внутреннего освобождения. Было тихое понимание: старая дверь закрылась. За ней осталось слишком много боли, чтобы хлопать ею с удовольствием, и слишком много любви, чтобы делать вид, будто там ничего не было.

В коридоре я села на скамью.

Мира присела рядом.

— Дыши.

— Я дышу.

— Проверяю.

Демьян стоял напротив. В руках у него была папка. Пальцы держали ее слишком крепко.

— Я могу идти, если тебе так будет легче, — сказал он.

Я посмотрела на него.

— Не уходи пока.

Он сел на другой край скамьи, оставив между нами место. Это расстояние было странно правильным. Уже не муж. Еще не чужой.

— Как ты? — спросил он.

Я улыбнулась слабо.

— Это твой вопрос дня?

— Нет. Сегодня у меня лимит расширен судом.

Мира фыркнула.

— Шутки после развода. Прогресс тревожный, но интересный.

Я вдруг рассмеялась.

Смех вышел коротким, почти невозможным. Потом на глаза навернулись слезы.

Демьян не потянулся ко мне сразу. Спросил взглядом.

Я сама протянула руку.

Он взял ее осторожно.

— Мне больно, — сказала я.

— Мне тоже.

— Но я не жалею.

Его пальцы чуть сжались.

— Я понимаю.

— Правда?

— Не полностью. Но принимаю.

Это было честнее.

Мира встала.

— Я дам вам пять минут. Потом увезу Есению есть суп, потому что развод разводом, а беременность не питается юридическими решениями.

Она отошла к окну.

Мы остались рядом на скамье в коридоре суда.

— Что ты будешь делать теперь? — спросила я.