Сахарок, или Все наоборот - Марина Бастрикова Страница 112

— Пожалеет, что пришел? – спросила уже более миролюбиво, так как поняла, что в общем-то могло быть и хуже, да и Пашку выписали, он здоров – это самое главное.

Татьяна улыбнулась мне, видимо, соглашаясь. Но когда докурила и я, мы обе громко вздохнули, боясь выйти. И в итоге все-таки похлопали друг друга по плечу, немного подбадривая.

— Я не буду тебе помогать с сыном, – сказала Татьяна, видимо, решив намекнуть, чтобы я все-таки за котят взяла всю вину только на себя. Счаз! Со мной угрозы бесполезны.

— А я расскажу, кто пустил слух, что у тебя недержание, – сказала, прекратив похлопывание и сжав плечо бабули.

— Нет такого слуха, – ответила Татьяна и тоже вместо похлопывания сжала мое плечо, только очень-очень сильно.

— Будет, если не поможешь.

Наше «пожимание» плеч и выстрелы взглядами друг в друга прервал Вениамин, открывший балкон.

— Идемте есть, – сказал он, с легкой улыбкой осматривая нашу композицию «битва двух стерв».

Мы обе сразу мягко заулыбались и сделали вид, что вообще самые замечательные и добрые на свете. Не сговариваясь, встали плечом к плечу, прикрывая пепел, который еще не успели стряхнуть с оконной рамы.

— Вот только не думайте, что я не понял, что вы сделали здесь сейчас и вчера, – сказал Вениамин и ушел, демонстративно помахивая рукой.

М-да, запахи от нас, наверное, так себе. Мы обе вздохнули и решили, что воевать нам пока невыгодно. Мы еще проветрились на балконе, затем бабуля мне выделила кое-что из своей одежды. Мы по очереди умылись и сели за стол, за которым уже сидели все, включая проснувшегося Сашку, его, наверное, разбудило общение отца с котятами.

И судя по понурившейся мордашке, про запрет на питомцев он прекрасно знал и мне с бабулей специально ничего не сказал! Предатель. Посмотрела на Сашку, прищурившись, тот понял, что на мою поддержку рассчитывать не стоит, и снова опустил глаза в стол. У меня немного укололо сердце, но я продолжила строить из себя строгую стервеллу – это я умела.

— Чтобы за неделю нашли этим гаденышам хозяев, – строго сказал Вениамин.

— У меня болит нога, – решил Саша надавить на жалость.

— Сейчас отрежу, – злобно ответила этому врунишке.

— Наконец-то в этой семье появился батя, – сказала Татьяна, хохотнув. Она к еде все еще не притронулась, так как явно еще была слегка пьяна и хотела спать.

— Мам, это антискользящий коврик, – сказал Вениамин, показывая на что-то у нас под ногами, – он для ванны, – добавил он веско.

Татьяна поморщилась и отвела глаза.

— Да, ба, мы же тебе подарили, почему он у нас дома? – спросил Паша, он единственный вместо болтовни и разборок старался побольше кушать. – Ты же старенькая, можешь в ванной упасть и сломаться.

Лицо Татьяны из кислого стало совсем неописуемым. Да уж, не передать словами, какой «восторг» испытывала эта женщина от этого подарка.

— Этот ваш антискользящий коврик очень скользкий, – сказала я недоуменно, решив поддержать бабулю хоть в этом.

— Вот и я то же самое сказала, но мне пеняли, что не стали бы сюда переезжать, чтобы убить меня. Хотя четыреста рублей за мое убийство – это обидно.

О! Надо подарить коврик папе!

— Две тысячи! – обиделся Вениамин, что его подарок оценили столь низко.

— То есть цель убийства ты не отрицаешь? – ехидно спросила мать.

Мы с Татьяной хохотнули над выражением лица Вениамина, бабуля протянула руку, и я хлопнула по ней, подтверждая, что мужика уделали в два счета.