Сердце в оковах - Кэтрин Болфинч Страница 113

— Все-таки не повезло.

Адам бросил Валерио на диван в гостиной, затем вошел в кухню.

— Идем домой, душа моя. – Адам облокотился плечом о дверной косяк, сложил руки на груди. Я кивнула, домывая последнюю тарелку.

— Спасибо за очередной теплый прием, – улыбнулась я, наблюдая за тем, как Ирма вытирала посуду вафельным полотенцем.

— Мне только в радость. Все лучше, чем смотреть на пьяницу внука по вечерам. Хотя с вашим приездом он стал меньше пить и сидеть, уткнувшись в монитор. – Я покачала головой, поднырнула под руку Адама, которую он тут же опустил на мои плечи.

— Валерио хороший человек и друг, просто пережил много дерьма, – отозвался Адам, когда мы оказались в коридоре. Ирма тяжело вздохнула и набросила полотенце на плечо.

— Именно поэтому я и переживаю за него. – Всего несколько слов, и все недовольство Ирмы исчезло. Она не показывала другим, даже Валерио, свои настоящие чувства и переживания. Я понимала ее и от этого уважала женщину еще больше. У Ирмы остался только Валерио, она потеряла мужа, а следом сына, невестку и внучку. Как ей хватало сил оставаться в здравом уме?

Мы вышли в морозный вечер, пар клубами вырывался изо рта, Адам прижимал к себе, как делал каждый раз, когда мы куда-то ходили. Сколько раз за все время мы прошли по этому маршруту от Ирмы до домика, который снимали? Я не считала, но дорога казалась такой знакомой, что, если приглядеться, можно заметить следы наших ботинок.

Здесь я не носила туфли, брендовую одежду и не меняла сумочки каждый день. Здесь я спилила длинные ногти и больше не покрывала их красным лаком. Здесь было по-другому. Жизнь замедлилась, стала проще.

Уже вечером, когда мы лежали в кровати, Адам вдруг повернулся ко мне, обвил талию рукой и зарылся носом в волосы. Я придвинулась ближе, опустив ладони на его предплечье. Разговоры по душам перед сном стали обыденностью, привычкой, ради которой хотелось залезать под одеяло, когда на небе зажигались звезды.

— Тебе не страшно остаться отрезанным от семьи? – тихо спросила я, выводя невидимые линии на его руке.

— Ты моя семья, – в полусне прошептал Адам.

— Я серьезно, наше будущее ведь будет таким же, как у Валерио и Ирмы, мы обречены на одиночество друг с другом. Это постоянный бег, страх, что нас узнают.

— Страшно, душа моя. За тебя. Но если делить одиночество с тобой, то его нельзя так называть. Это жизнь, и я уже сотню раз признавался тебе в своих чувствах.

— И даже не боишься, что лет через двадцать я начну на тебя ворчать?

— Я с нетерпением этого жду, – усмехнулся парень, чмокнув меня в макушку. Я не сдержала улыбки.

— Почему ты не пишешь брату, если сохранил его номер?

— Потому что он мне не ответит, и я не хочу, чтобы война пришла к нему на порог, как это случилось с семьей Валерио. А еще я знаю, что ты не захотела бы возвращаться в этот мир, если бы Лукас предложил нам защиту.

— Он бы не предложил, – фыркнула я. Вряд ли Лукас изменился с тех времен, когда я его хорошо знала. – И ты прав, я бы не хотела возвращаться в этот мир. Я хотела покончить с криминалом, хотела очистить свое имя и, если удастся, душу. Пусть я и давно утратила веру в Бога.

— Рад, что мы все выяснили, – устало проговорил Адам, я повернулась на бок, оказываясь к нему лицом, коснулась лба, убирая светлые волосы, и легко поцеловала.