Холод татами - Женя Онегина Страница 113

— Вера… – позвал я.

Она сделала вид, что не слышит.

Я поцеловал немного влажный от пота затылок, прошелся носом по выступающим шейным позвонкам. Коснулся девичьей груди, мягко сжимая пальцами набухший сосок. Она застонала, уже не скрываясь. Потерялась ягодицами о мой пах, заставляя меня зарычать.

Я легко перевернул ее на живот и лег сверху, прижимая к кровати. Она испуганно дернулась подо мной и замерла.

— Тс-с-с, – прошептал я. – Не нужно меня бояться.

Вера резко выдохнула и уткнулась носом в подушку, демонстрируя покорность. Но я чувствовал, как бьется ее сердце.

Я сел. Слегка шлепнул ее по ягодицам и задрал вверх сорочку. Мягко провел руками по узкой спине, разминая и поглаживая. Вера засопела недовольно и внезапно расслабилась. Я почувствовал, как замедлился ее пульс. Увидел, как девчонка разжала сжимающий край простыни кулак. И спросил:

— За что ты со мной так?

— Я не знаю, – ответила Вера. – Правда, не знаю. Просто иногда у меня…

— Я – не он, слышишь? – прошептал я и провел губами вдоль выступающего края острой лопатки. – Я не обижу.

Ее кожа покрылась мурашками. И она перевернулась сама, подставляя моему рту розовый напряженный сосок.

— Я не боюсь, – сказала она просто. – Я знаю, что ты – другой.

Где-то далеко в небе взрывались салюты. А в густом сумраке старой мансарды я целовал девчонку, один вид которой сводил меня с ума. И уже не сдерживая себя, вжимал ее хрупкое тело в кровать.

А она отдавалась мне так безрассудно, желая доказать, что не боится, что я не мог сдержать дрожи, касаясь ее горячей кожи. Я ловил губами ее тихие стоны и смиренно ждал, пока она ко мне привыкнет. Но девчонка лишь нетерпеливо поддавалась мне навстречу, пряча от меня непрошенные слезы.

— Я люблю тебя, Вера, – прошептал я и провел пальцем по влажной дорожке на ее щеке. – Но сейчас ты делаешь мне больно.

Она отвернулась и прошептала куда-то в темноту:

— И я люблю тебя…

Глава вторая

Макс

Питер встретил нас солнцем. И уже одно это было странно. Белый снег блестел и переливался. Вера жмурилась как довольная кошка. Жданов напялил солнцезащитные очки и теперь выглядел так, что люди вокруг неосознанно шарахались в сторону. Артур просто искрил. Нервы его были на пределе, и все мои попытки свести предстоящий бой к рядовому, абсолютно проходному событию, разбивались об один единственный довод.

— Ты идиот, Русланов, если не понимаешь, как опасен Усольцев!

Да блин!

Я пахал два месяца день и ночь. В начале февраля я вернулся под крышу к любимому тренеру, полностью предоставив ему контроль над моей жизнью. Ксюха улыбалась сочувственно, но не лезла. Я нажрал почти десять килограммов, чтобы сравнять шансы, и теперь мне предстояла голодовка перед взвешиванием. Жданов водил меня за руку по врачам во время медкомиссии и своими вопросами кое-кого довел до точки кипения.

Допуск к турниру я получил.

Но в то, что Жданов действительно разрешил Вере лететь с нами в Питер, я поверил не сразу. И еще по глупости надеялся, что Владик это не допустит.

Зря надеялся.

И вот Вера, зарумянившаяся на морозе и неприлично довольная, стояла рядом с братом и смотрела на огромный отель на берегу Финского залива. Артур был в своем репертуаре. Измайловы, за годы, проведенные на сборах, привыкшие к аскетизму спортивных баз, были, мягко говоря, удивлены его выбором. Но в отеле был спортзал, бассейн, спа. А еще удобные матрасы и окна с видом на залив.