Директриса поневоле. Спасти академию - Адриана Вайс,Мария Минц Страница 114

— Сюда! — кричу я, бросаясь к стене.

Я раздвигаю жесткие, кожистые листья и замираю. За ними – небольшая, скрытая от глаз ниша. Внутри пахнет сырой землей, прелыми листьями и… озоном.

На одной из колючих веток висит крошечный, с ноготь, клочок темной, дорогой на вид ткани. А прямо под ним, на земле, в свете магического фонаря что-то тускло блестит.

Громвальд осторожно поднимает находку. Это небольшая, изящная клипса из какого-то темного камня, вся покрытая тончайшей гравировкой рун.

— Что это? — шепотом спрашиваю я.

— Стабилизирующая клипса, — отвечает он, не отрывая взгляда от находки. — Для работы с очень нестабильными, очень мощными заклинаниями. Чтобы у самого заклинателя руки не оторвало.

Он выпрямляется и смотрит на меня, и его лицо снова становится серьезным и мрачным.

— Такие штуки используют в травологии для работы с капризными магическими растениями, в алхимии для варки сложных зелий, или в чароплетении, при создании артефактов. Боевые маги таким не пользуются.

Он делает паузу, и я задерживаю дыхание.

— И в нашей академии есть только три человека, которые регулярно работают с такими клипсами. Госпожа Элоиза, наш магистр травологии. Магистр Финеас, алхимик. И магистр Торвальд с кафедры чароплетения.

Элоиза. Финеас. Торвальд.

Три имени, которые звучат у меня в голове,как приговор.

Но я смотрю на Громвальда и понимаю, что для меня это – просто имена и ничего больше.

Пустые звуки.

Я не знаю кто они. Я не знаю что у них на душе.

Чьи они люди – Диареллы, Дракенхейма, или у них свои, скрытые мотивы? У меня нет ответов на эти вопросы.

Я здесь чужая, я не знаю их прошлого, их связей, их обид. Я словно пытаюсь собрать пазл, в котором у меня есть всего три детали, а вся остальная картина – сплошное белое пятно.

Громвальд, со свойственной ему прямотой, разрушает мои размышления.

— Госпожа ректор, дайте мне час и я найду предателя. — рычит он, и в его глазах загорается нехороший огонек. — Я поочередно вызову всех троих к себе в кабинет на «беседу». А там они либо расскажут все как на духу, либо… расскажут, но уже лишившись зубов!

Я с ужасом смотрю на Громвальда. Картина его последней «беседы» с Райнером до сих пор стоит у меня перед глазами – разнесенная дверь, следы от боевых заклинаний на стенах, перепуганные студенты…

— Нет, — говорю я твердо. — Категорически нет.

— Но почему?! — взрывается он. — Это самый быстрый способ!

— Потому что эта несчастная академия может не пережить еще одного вашего «разговора»! — язвительно отвечаю я. — Нам только еще одного погрома с выбитыми стеклами и не хватало для полного счастья перед приездом инспекции. Нет, магистр-протектор. Мы поступим умнее.

Я смотрю на него, и во мне просыпается азарт. Азарт следователя, азарт психолога.

Это – моя территория. Здесь я разбираюсь получше, чем в магических кристаллах.

— Мы не будем их допрашивать, — говорю я, и на моих губах появляется хищная улыбка. — Мы заставим предателя выдать себя самому.

Громвальд удивленно смотрит на меня, его гнев сменяется недоверчивым любопытством. И я, чувствуя себя героиней какого-нибудь шпионского романа, начинаю излагать свой план.

Глава 38

— Как? — удивленно спрашивает Громвальд.

— Очень просто, — я забираю у него из рук изящную клипсу. — Вы, магистр-протектор, сейчас нанесете визит вежливости каждому из наших трех подозреваемых. По отдельности.