Я больше не ваш тыл, генерал - Виолетта Весна Страница 115

— Не добавлю, хотя это правда.

Я не сразу нашла ответ.

Назаров сзади очень выразительно посмотрел в сторону потолка, будто просил старые трубы дать ему терпения. Рыбин впереди пробормотал, что техническим специалистам вредно слушать чужие личные разговоры в замкнутых пространствах.

Напряжение на секунду стало менее острым.

И именно в эту секунду где-то впереди раздался звук.

Не капля. Не хруст старой плитки.

Кашель.

Детский.

Сухой, прерывистый, слабый.

Мы все остановились.

Арсен поднял руку, и никто не произнес ни слова. Даже вода под нашими ногами, казалось, перестала шевелиться.

Кашель повторился.

Теперь ближе. За стеной справа.

— Лев, — прошептала я.

Арсен не позволил себе сорваться вперед. Он только повернулся к Рыбину и беззвучно указал на стену. Тот посветил: в бетоне была узкая металлическая дверь, низкая, без ручки с нашей стороны. По краю шла щель, через которую тянуло холодным воздухом. На двери почти неразличимо было написано: «Учебный сектор Б. Связь».

Я судорожно листнула схему.

— Этой двери нет. Но в показаниях была «комната связи» после нижнего хода. Пожарные выходили через нее к боковому двору.

Рыбин быстро осмотрел дверь.

— Снаружи заперто механически, но замок старый. Открыть можно. Только тихо не получится.

Арсен прижал пальцы к металлу, будто пытаясь почувствовать, что за ним.

— Лев, — сказал он низко, но достаточно громко, чтобы его услышали через щель. — Это Арсен. Если ты слышишь меня, отойди от двери и ничего не трогай.

Пауза.

Потом слабый голос:

— Дядя Арсен?

Я закрыла глаза на секунду, чтобы не заплакать.

— Да, малыш, это он, — сказала я, наклоняясь ближе к щели. — И я здесь. Тетя Варя тоже здесь. Мы открываем дверь, но ты должен быть подальше.

— Мама не просыпается, — ответил Лев. Голос дрожал, но он пытался говорить тихо. — Она дышит, я проверял. Я делал как в мультике, рукой.

— Ты большой молодец, — сказала я. — Сейчас мы войдем, и врач посмотрит маму. Только отойди к стене и закрой лицо руками, потому что будет шумно.

— Я не вижу стену. Тут темно.

Арсен снял с пояса маленький аварийный фонарь, включил слабый режим и через щель внизу протолкнул внутрь.

— Ползи к свету, Лев, но не к двери. Сядь рядом с фонарем.

Мы услышали шорох.

Потом мальчик сказал:

— Я сел.

Рыбин и Назаров работали быстро. Металл сопротивлялся, скрежетал, но старый замок наконец хрустнул. Когда дверь открылась внутрь, запах ударил сразу: сырость, лекарство, железо и что-то сладковатое, медицинское.

Комната связи была маленькой, низкой, с остатками старых щитов на стенах. На полу, на грязном одеяле, лежала Таисия. Лицо белое, губы сухие, волосы прилипли к виску. Рядом сидел Лев, обнимая колени. Он держал аварийный фонарь обеими руками, как будто это было солнце.

Я шагнула вперед, но Арсен оказался быстрее. Не оттеснил меня, не закрыл, просто опустился рядом с Таисией и проверил пульс.

— Жива. Дыхание слабое, но ровное. Нужен медик.

Назаров уже вызывал врача по рации. Связь снова хрипела, но работала.

Я подошла к Льву и села перед ним прямо на мокрый бетон.

— Привет, храбрый разведчик.

Он смотрел на меня огромными глазами. Потом вдруг потянулся вперед и уткнулся мне в плечо. Маленький, ледяной, дрожащий. Я обняла его осторожно, чувствуя, как он пытается не плакать и все равно всхлипывает.