Развод. Пусть горят мосты - Стася Бестужева Страница 116

— Елена Викторовна, — обращается к комиссии Светлана, — лучший врач, с которым мне приходилось работать. За десять лет совместной работы я ни разу не видела её в неадекватном состоянии. Ни разу не слышала жалоб от пациентов. Наоборот, её благодарят, просят попасть именно к ней на операцию.

Доктор Морозова кивает:

— Мы готовы официально подтвердить компетентность Елены Викторовны. Письменно, под личную ответственность.

Чувствую, как глаза наполняются слезами благодарности. Они рискуют своими карьерами, выступая в мою защиту. В эпоху, когда каждый думает только о себе, эти люди демонстрируют настоящую солидарность.

Орлова нервно листает свои документы. Валентин Петрович шепчется с коллегой. План даёт сбой.

— Тем не менее, — говорит наконец Орлова, — учитывая... сложность ситуации, мы рекомендуем доктору Федорковой взять административный отпуск. До полного разрешения личных проблем.

— Сколько это займёт времени? — спрашиваю, хотя уже понимаю подвох.

— Это зависит от вас, — отвечает Валентин Петрович с плохо скрываемым удовлетворением. — От того, как быстро вы приведёте в порядок свои... семейные обстоятельства.

Вот оно. Не увольнение — это было бы слишком очевидно. "Административный отпуск до разрешения личных проблем". Формально — забота о моём благополучии. Фактически — лишение источника доходов и дальнейшая дискредитация в глазах медицинского сообщества.

— Я официально протестую против этого решения, — говорю, вставая. — И буду его обжаловать.

— Это ваше право, — кивает Орлова. — Но до рассмотрения жалобы решение остаётся в силе.

Выхожу из кабинета в сопровождении моих защитников. В коридоре Максим берёт меня за локоть.

— Это не конец, — говорит тихо. — Это временная неудача.

— Максим, — я останавливаюсь, смотрю ему в глаза. — У Павла есть покровители, правда? Влиятельные люди, которые могут давить на больничную администрацию?

Он на секунду замирает, потом кивает.

— Боюсь, что да. Строительный бизнес тесно связан с чиновниками здравоохранения. Слишком много государственных контрактов, слишком много взаимных интересов.

Кусочки мозаики складываются в единую картину. Это не просто месть обиженного мужа. Это системная атака, в которой задействованы административные ресурсы.

Ирина подходит ближе:

— Лена, мы не сдадимся. Найдём способы поддержать тебя. Может, частная практика? Консультации?

— Спасибо, — говорю, чувствуя, как голос дрожит от эмоций. — Всем спасибо. Без вас я бы не выдержала.

Но внутри растёт холодная ярость. Павел думает, что, лишив меня работы, сломает мою волю к сопротивлению. Думает, что без зарплаты, без привычной жизни я соглашусь на любые его условия.

Он жестоко ошибается. Каждый его удар только закаляет мою решимость. А теперь, когда я знаю масштаб его планов, когда понимаю, что за ним стоят влиятельные покровители, война переходит на новый уровень.

Ему нравится играть грязно? Что ж, посмотрим, кто играет грязнее. У меня есть записи Ники. У меня есть информация о его финансовых махинациях. И теперь у меня есть время — вынужденный отпуск, который он же и организовал.

Время, которое я потрачу на то, чтобы перевернуть весь его мирок с ног на голову.

Пусть горят мосты. Но на этот раз гореть будут его мосты к спокойной, безнаказанной жизни.

Глава 37

Офис Сергея Леонидовича гудит от активности, как военный штаб накануне решающей операции. Его помощники перебирают документы, делают звонки, готовят запросы. А я сижу напротив него с диктофоном в руках — тем самым, что вчера передала мне Ника. Маленький серебристый прибор, который может изменить исход всей войны.