Жестокий развод - Диана Рымарь Страница 116

Катя — ангелок мой дорогой, лучшая девушка на свете. И выглядит соответственно — золотые кудри по плечам, лицо такое милое, что хочется его бесконечно целовать. Голос и тот ангельский, как и способность петь колыбельные.

Кстати, еще у Кати какие-то особенные руки, потому что ей даже не нужно ходить туда-сюда по лестнице или пересекать по пятьдесят раз детскую.

Дан у нее просто лежит и не плачет.

Из моих губ вырывается взволнованный шепот:

— Тебе не тяжело? Все-таки пацан подрос, весит уже два двести.

— Я, конечно, беременная и все такое, но два килограмма вполне в состоянии подержать, — тихо смеется Катя.

— Как у тебя это получается, что он не орет? — спрашиваю удивленным шепотом.

Она поворачивается ко мне, показывает, как держит Дана.

— Вот, смотри, так малышам обычно очень приятно лежать.

Внимательно гляжу на позу Дана. Он лежит животом на ее ладони, а остальная часть туловища на ее предплечье. Другой рукой Катя фиксирует его сбоку. Профессионально так, будто все эти годы не внешнеэкономической деятельностью занималась, а нянькалась с детьми.

— Его наверняка мучают газики. У мальчиков это прям проблема. Вот так они отходят лучше, — поясняет Катя. — И у малыша исчезает дискомфорт.

— Откуда ты это узнала? — Я удивляюсь еще больше.

Катя пожимает плечами.

— Когда мне было тринадцать, наша соседка родила близнецов. Я сидела с ними по выходным и иногда вечерами, подрабатывала няней. До двух лет с ними возилась, пока соседи не переехали. Скажем так, весили они гораздо больше, чем твой Дан.

С уважением на нее смотрю.

Вот, оказывается, чем моя красавица занималась в подростковом возрасте. Не носилась с подружками по улицам, не в виртуальные игры играла, а подрабатывала няней. Как мне кажется, сам этот факт много о ней говорит.

— А мне не рассказывала. — Пристально на нее смотрю.

— Наверное, к слову не пришлось, — пожимает она плечами.

— Научи меня так его держать, — прошу Катю.

Ведь не будет же она ходить с моим ребенком ночи напролет беременная.

— Давай, руку выставляй, — говорит она.

Пытаюсь сделать все, как она показывает.

Катя кладет мне Дана на левую руку, причем так, чтобы его маленькое пузико уместилось у меня в ладони.

— Вот так, понял? — показывает она.

А я-то понял. Вот только, когда пацан понимает, что его лишили женской ласки, моментально начинает кукситься, паразит такой.

— Давай, может, я попробую его укачать, да переложим в люльку, — предлагает Катя.

Против такой перспективы я совсем не возражаю, к тому же очень хочется посмотреть, как она это будет делать. И я снова отдаю ей Дана.

— Качай.

Она берет малыша с величайшей осторожностью, нежно гладит его по голове.

— Кстати, все последние недели я только тем и занимаюсь, что читаю книги по уходу за младенцами, смотрю разные видео, так сказать освежаю знания. Все-таки нянчиться с чужими время от времени — это не то же самое, что двадцать четыре на семь нянчить своего, а ведь он скоро у меня будет…

— У нас, — поправляю ее. — Он ведь будет наш, Кать. И я очень этого жду.

С любовью указываю взглядом на ее живот.

Подхожу совсем близко, аккуратно беру ее за талию, благоговею перед фактом, что она носит нашего ребенка.

Но Катя неожиданно отворачивается, просит:

— Даниэль, не надо сейчас, пожалуйста…