Любовь со вкусом лета - Сильвия Лайм,Камила Соколова,Анна Рыжак,Настя Ненастьева,Сана Эванс Страница 116

Послышался звук включенной воды, а потом приближающиеся шаги Дана.

— Что-то случилось? – спросил он, забирая у меня цветы и ставя их в вазу.

— Нет, нет, – промямлила я. – Не знаю, просто настроение такое странное.

— Согласен. Настроение странное не только у тебя, – согласился он, а потом потянул меня за руку. – Аврош, иди сюда, давай поговорим.

Мне не понравился этот тон. Ужасно не понравился. Он предупреждал, что сейчас будет серьезный разговор. А я не хотела и не могла вынести ничего серьезного. Я избегала взгляда Дана, мне и касаний было вполне достаточно, чтобы немедленно начать страдать. Мы сели за стол друг напротив друга. И это только добавило ощущения надвигающейся катастрофы. Дан покрутил ручку, которая осталась здесь после моего планирования контент-плана для блога, и прочистил горло:

— Я не хочу тебя терять, Аврош, – просто сказал он и этим вбил гвоздь в мое кровоточащее сердце. – Я обещал, что не буду давить на тебя и буду счастлив просто оттого, что имею сегодня… но… кажется, мне этого недостаточно. – Он накрыл мои дрожащие пальцы. – Точнее будет сказать, что мне этого не просто недостаточно, мне отчаянно, невозможно мало. Я хочу быть с тобой сегодня и всегда. Понимаешь?

О, как я понимала… слишком хорошо понимала. Я же не идиотка и точно не хотела, чтобы наша история закончилась вот так банально, просто потому что наступило тридцать первое августа. Но комок в горле не позволял мне произнести ни звука, поэтому я просто кивала, как китайский болванчик, и слушала, что говорит Дан.

— Я люблю тебя, Аврора. Так сильно и давно, что, наверное, мне следовало было привыкнуть к этому чувству, но я не могу, особенно теперь, когда ты рядом. Мысль о том, что у нас осталось всего несколько дней, что скоро ты будешь далеко от меня, рвет меня на части, отравляет смысл существования, лишает опоры. Я не смогу так.

Какое мучение.

Я стиснула зубы. Голос его был грустным, как и он сам, словно Дан в одно мгновение превратился в Тима Талера, который продал свой смех.

— Я обещал, что не буду настаивать на чем-то больше, но не могу, Аврош. Я прошу тебя – давай превратим наш летний роман в настоящий. Я не смогу без тебя дышать, понимаешь? Я не смогу прожить и минуты, зная, что ты была так близко, но теперь так далеко.

Его слова проникали в меня как иголки. Вонзались в самые болевые точки. Я хотела крикнуть, что согласна и что нам нужно быть вместе, потому что только так я чувствую, что живу, потому что и я тоже его лю… Но я не сказала.

Вместо этого я замотала головой, будто кто-то дергал меня за ниточки. Будто кто-то управлял мною, имел надо мной глупую власть:

— Это все несерьезно, понимаешь? Рано или поздно нам надоест ездить друг к другу, не будет времени, не будет хватать денег, мы будем выбирать что-то другое – походы в кафе с друзьями, в кино, каток, караоке, а не друг друга. Наступит усталость от того, что мы не живем, а все время подстраиваем свою жизнь под наши встречи. Я не хочу так.

Я видела, что мои слова разрушают Дана, но ничего не могла с собой поделать.

— Я попробую переехать в Москву. – Дан предпринял еще одну попытку. Он упрямый и не сдавался так быстро.

— Ты сам знаешь, что не сможешь. Твои родители все еще вместе только потому, что ты смысл их существования.