Огненные сердца. Все, что осталось от нас - Кира Сорока Страница 118

Меня загнали в угол, и я не знаю, что делать. Кричать? Звать на помощь? Броситься на него? Царапаться? А вдруг сделаю только хуже?

Мой телефон звонит в кармане его пиджака. Трек «Береги мою любовь» поставлен на Егора. Проигрывается целый припев, телефон замолкает, и тут же песня начинает звучать снова.

— Отдайте!

— Давай пока без телефона, ладно? – говорит Светлов и, запустив руку в карман, что-то делает на ощупь. «Береги мою любовь» больше не звучит.

Я просто в ужасе.

— Алина, успокойся, – улыбается он. – Просто кофе и мороженое. Дай мне шанс тебя уговорить. Обещаю, ты не пожалеешь. У тебя такие перспективы, такие возможности!

Но я не хочу! У меня есть лишь одна возможность, один вариант. И прямо сейчас он впадет в отчаяние, не дозвонившись до меня.

— Я выпью с вами кофе, если отдадите телефон, – начинаю я торговаться.

— Не пойдет, – качает он головой. – Сначала кофе, потом телефон. Прояви уважение, я все же старше. – И вновь добродушная улыбка.

Не клеится к нему образ маньяка. Наверняка он мне ничего плохого не сделает.

Звонит его телефон, но он сбрасывает. Кажется, мы проводим целую вечность в его машине, протискиваясь через пробки. Наконец он сбавляет скорость. Я узнаю этот район, мы не так уж и далеко от моего дома. Светлов тормозит возле здания с ярко светящимися панорамными окнами. За столиками сидят люди.

— Видишь? Я привез тебя в людное место, а не потащил в подвал. Ты можешь мне доверять, Алина. – Он снимает блокировку с дверей. – Уделишь мне полчаса?

— Не больше десяти минут, – ставлю я новое условие.

— Сойдемся на пятнадцати, – криво усмехается Светлов. – Идем.

Взяв под локоть, он заводит меня в кафе и провожает к столику у окна. Несмотря на то, что кругом люди, а Светлов действительно не похож на маньяка, я чувствую себя в плену. Кажется, что этот человек моментально пресечет все мои попытки сбежать и сделает что-то плохое. Это паранойя? Возможно…

Светлов делает заказ подошедшему официанту. Кофе и клубничное мороженое. Я ничего не хочу, но его не волнует.

— Итак. – Он кладет на стол ключи от машины и свой телефон. – Скажу прямо: Роберт нам в этой схеме не нужен. Зачем делить гонорар с агентом?

— Я несовершеннолетняя, – напоминаю я.

— Мы с Палычем подождем. Осталось всего две недели.

— Я уже сказала, что не хочу подписывать договор.

— Можно узнать причину? Только не повторяй снова эту детскую ересь типа «я не могу, не готова»… Есть какая-то вменяемая причина для твоего отказа?

— Не хочу ездить в Европу, – это первое, что приходит на ум.

— Не беда, – вдруг отмахивается Светлов. – Тебя могут снимать и тут. Возможно, когда научишься получать кайф от всеобщего обожания, и в Европу захочешь поехать.

Кажется, все мои попытки протеста получат аргументированные обоснования их нелепости.

— Алина, ты ведь поступать собираешься, верно? – начинает он проникновенным голосом.

Я киваю.

— Эту работу можно легко совмещать с учебой. Сложно найти что-то более подходящее для студентки. Основные съемки пройдут в марте, потом летом с пляжной косметикой, потом в сентябре. Озвучить сумму твоего гонорара?

Мотаю головой. Я уже все решила. Но он все равно озвучивает. От названной цифры у меня буквально едет крыша… Неудивительно, что Юлиана живет так обеспеченно.