Сестра Солнца - Юдит Готье Страница 118

— Ты твердо решилась постоянно сопротивляться мне? – сказал он, помолчав.

— Постоянно, и ненавидеть тебя так же, как я презираю тебя.

— Так это твое последнее слово? Подумай еще.

— Мне нечего думать: я возненавидела тебя, как только увидела, и буду ненавидеть тебя до самой смерти.

— Хорошо же! – вскричал принц страшным голосом. – Я заставлю тебя быть моей женой.

— Я презираю тебя, – сказала Фаткура, не опустив глаза под взглядом принца.

— Ты будешь побеждена, как был побежден мною твой жених, клянусь в этом.

Фаткура насмешливо улыбнулась.

— Да, – продолжал принц, – ты истощила мое терпение. Любовь сделала меня милостивым, робким, даже боязливым. Я умолял, я плакал, я ждал! Я дал время зажить твоей ране. Твои отказы разожгли мою нежность! Я горячился, потом унижался. Но я устал от этой долгой пытки. Конец просьбам! Довольно мягкости и слез, с этих пор ты будешь плакать и умолять. В последний раз спрашиваю тебя: будешь ли ты любить меня?

— Какой ты, в самом деле, странный, – сказала Фаткура. – Коршун не просит благодарности у птицы, которую он душит в своих когтях, а ты требуешь любви от женщины, у которой ты убил жениха.

— Я хорошо знаю, что ты никогда не будешь любить меня, – сказал Тоза. – Тем не менее ты скажешь мне, что любишь, ты заставишь себя убедить меня в этом.

— Любопытно знать, каким способом ты заставишь меня говорить подобные вещи.

— Ты довольно скоро узнаешь об этом, – сказал принц, удаляясь.

С этого дня для пленницы начался ряд страданий. Прежде всего ее разлучили с Тикой и заперли в ее помещении. Потом закрыли окна и оставили дневной свет только сверху. Таким образом, Фаткура была лишена вида садов и свежего вечернего воздуха. Ей подавали блюда, которые она не любила. Мало-помалу все обиходные предметы исчезли. С каждым днем ее положение становилось тяжелей. У нее не было ни одного слуги. Вскоре ее заключили в темницу, потом в нору, где ее заставляли целыми днями ждать чашки остывшего рису.

— Так вот средства, благодаря которым он думает заставить любить себя! – говорила Фаткура, подкрепленная надеждой на освобождение.

Но однажды эти строгости внезапно прекратились. Молодую женщину снова водворили в помещение, которое она занимала раньше. Она опять увидела Тику, которая явилась очень радостная.

— На провинцию Тозы напали! – вскричала она. – Приближается армия, нас освободят.

— Ты видишь теперь, что он идет, мой господин, мой возлюбленный супруг, – сказала Фаткура. – Он идет выручить нас из беды и отомстить за того, который так храбро умер за него.

— Говорят только о генерале Сигнэнари, посланном сегуном.

— Будь уверена, что Ивакура с ним.

— Это возможно, – сказала молодая женщина.

— Это так и есть! Наконец-то я снова увижу его. Наконец-то счастье, после стольких страданий, снова вернется! Известно что-нибудь о битве?

— Принц Тоза поспешно выступил. Его солдаты, не ожидавшие этого нападения и отдыхавшие после победы, были разбиты все. Армия сегуна в нескольких милях отсюда.

— Она скоро будет под этими стенами, – сказала Фаткура, – и нам еще раз придется выдержать осаду, с той только разницей, что в Хаги мы желали победить, на этот же раз мы мечтаем быть побежденными.

Несколько дней прошло в лихорадочном ожидании. Вдруг армия принца Тозы бросилась в бегство, с шумом вернулась в крепость. Заперли ворота. Осада началась.