При дворе Медичи - Карл Берков Страница 119

— Я стала тем, что вы из меня сделали, матушка. Не вы ли постоянно твердили, что моя красота так велика, что я достойна только короля или кого-то в этом роде? А вечно любить, только любить, – скучно, и все вокруг меня мне надоело. Я хочу видеть людей и хочу веселиться.

— Кто знает, чем бы ты была недовольна, если бы сделалась женой Франческо. Тебе всегда хотелось иметь больше и лучше того, чем то, что у тебя было.

— На этот раз это вы хотели лучшего, а не я, – насмешливо заметила Фьоретта. – Кто давал мне советы, как очаровать Джулиано?

— Я и в этом нисколько не раскаиваюсь, – хладнокровно произнесла старуха. – Джулиано добр и щедр. Он гораздо щедрее Франческо… Ах, что это? – вдруг вскрикнула она. – Господи помилуй, вы зачем здесь? – Она вскочила, дрожа всем телом, и уставилась на быстро распахнувшего дверь мужчину. Фьоретта, бледная, откинулась на спинку кресла.

— Франческо! – почти бессознательно прошептали ее губы.

Ее бывший жених громко расхохотался при звуке своего имени.

— Я прервал, по-видимому, веселый пир, – насмешливо сказал он. – Пир, который вы, матушка Джиневра, устроили в честь умершей дочери, так неожиданно воскресшей?

Джиневра старалась овладеть собой.

— Как вы сюда попали? – строго спросила она. – Кто смел вас впустить и что вам надо?

Строгий тон Джиневры не произвел впечатления на Франческо.

— Я пришел свести счеты с вами обеими! – громко произнес он. – С тобой, обманщицей, выдавшей дочь за умершую, чтобы спрятаться от справедливого наказания. И с тобой, низкой изменницей, бросившей меня ради другого.

Фьоретта соображала, не изобразить ли ей обморок. Она, встав из-за стола, уже начала медленно опускаться на подушки дивана, но Франческо грубо поднял ее.

— Брось свои комедии, – крикнул он, с силою встряхивая Фьоретту, – и отвечай на мои вопросы!

Фьоретта вскрикнула при его прикосновении; Джиневра бросилась защищать дочь.

— И вам, порядочному человеку, не стыдно обижать беззащитную женщину? Оставьте мою дочь, она ответит вам и без угроз!

Франческо выпустил руку Фьоретты; слова Джиневры заставили его опомниться.

— Вы правы, напоминая мне, что вы обе в моей власти, – презрительно сказал он. – Я мог бы убить вас, если бы хотел, и это было бы справедливым наказанием за ваш бесчестный поступок. Но вы слабые, жалкие женщины, которым не стоит даже мстить, и я поберегу месть для другого. Но теперь я хочу правды и клянусь всемогущим Богом, повелевающим за нанесенную обиду платить око за око, зуб за зуб, что добьюсь этой правды от вас. Признавайся, Фьоретта, кого ты предпочла мне и чьей сделалась возлюбленной?

— Я ничья возлюбленная, – проговорила, запинаясь, Фьоретта, – я жена Джулиано Медичи.

— Ты была моею невестой. Что побудило тебя изменить данному мне слову?

— Вы задаете странный вопрос, синьор Франческо, – сказала Джиневра, немного успокоившаяся после того, как увидела, что раздраженный и оскорбленный юноша не покушается на их жизнь. – Что другое могло побудить мою дочь, как не любовь синьора Джулиано, оказавшаяся взаимной?

— Фьоретта бессчетное число раз уверяла, что любит меня, а он… он был моим другом. Я поручил ему ее, мое лучшее сокровище, чтобы он берег и хранил ее.

— Да, он не совсем честно поступил относительно вас, – подтвердила хитрая старуха. – Он порядочно надоедал Фьоретте и вынудил ее наконец сдаться на его просьбы.