Комната в Амстердаме - Ира Далински Страница 12

Падаю на кровать, которая чуть подпрыгивает от моего веса. В горле першит, а в голове будто раскаленная лава.

Как же паршиво!

Вот отдохну немного, станет чуток получше и в аптеку пойду.

Обязательно.

Только сейчас хочу поспать. Совсем чуть-чуть.

Отяжелевшие веки закрываются против моей воли.

Когда я просыпаюсь, то с удивлением обнаруживаю, что на часах всего девять часов. И то, что аптеки давно закрылись.

Вот тебе и купила лекарство!

Плюхаюсь обратно на подушку, злясь за свою опрометчивость, и одновременно оправдываюсь, что мне было очень плохо.

После сна голова не кажется уже такой тяжелой, однако болезнь никуда не ушла.

Надо бы принять душ и приготовить себе чай.

Сажусь на кровати и в комнату кто-то стучится. Хотя. Почему кто-то? Люк, очевидно же!

— Да? — хриплю я и дверь неспешно открывается, будто парень боится нашуметь.

— Ева, — тихо говорит он. — Я могу войти?

Улыбка против воли трогает мои губы. Ну, сама вежливость.

— Входи, Люк.

Дверь распахивается шире, пропуская парня с подносом в руках. Он подходит ближе к кровати и вижу, как на подносе клубится ароматный и горячий гороховый суп. Живот стянуло в голодный спазм.

— Поешь немного. Ты плохо выглядишь, — Люк кладет поднос прямо мне на колени.

Откуда он научился так заботиться? Я вообще ему никто. Всего лишь соседка, которая уедет через пару дней. И которую он больше никогда не увидит.

Почему от этих мыслей мне становится грустно.

Кажется, я привыкла к новому ритму своей жизни. Привыкла завтракать и ужинатьв компании этого светлого и талантливого человека.

Только он смог показать мне, что жизнь может быть иной. Посоветовал немного притормозить.

— Спасибо. На самом деле я проголодалась как зверь.

Люк смеется на мое сравнение и смотрит, как я уплетаю суп, не боясь обжечься.

— У тебя температура?

Удивленно вскидываю на него взгляд, жуя хлебушек.

— Щеки красные, — уточняет он и вдруг прикладывает свою теплую ладонь на мой лоб.

Мое дыхание замерло вместе с хлебом во рту.

Постояв так пару секунд, Люк твердит:

— Ты простудилась. Поэтому так выглядишь, — встает с кровати и спешно выходит из комнаты, бросая уже в коридоре. — Я сейчас!

Доедаю суп до последней ложки и с удовлетворением перекладываю поднос на тумбу.

Боже, храни этого парня.

Люк приходит с каким-то лекарством в руках, внимательно читает инструкцию и дает мне выпить большую ложку сладкого сиропа.

— Должно помочь, — утверждает он, рассматривая мое лицо. — Ладно. Выздоравливай.

Он уходит, и мне становится ужасно одиноко.

Поздно ночью я просыпаюсь от жуткой засухи во рту. Видимо, повышенная температура сказалась. Шаркаю ножками в поисках тапочек и, пошатываясь, бреду на кухню. Оттуда раздаются одиночные мелодичные звуки, словно кто-то просто теребит струны гитары.

Замираю у порога и вижу Люка с музыкальным инструментом в руках на подоконнике. Люблю смотреть на то, как он играет на гитаре, м даже невольно начинаю подпевать.

Вздрагиваю слишком резко, когда мужчина смотрит на меня и говорит:

— Ты умеешь быть счастливой. Почему так редко это показываешь?

Между нами пробегает искра, приглушить которую я уже не в силах. С каждым днём мы неосознанно становимся ближе.

Люк показывает мне тайные уголки города, а я, поддавшись чарам этих странных чувств, которые испытываю рядом с кучерявым голландцем, рассказываю о своих мечтах.