Останься со мной - Лила Каттен Страница 12

Не узнаешь уже любовь своей любимой?

Все правильно. Она, взмывая ввысь,

Уверившись, что лишь тобой одним хранима…

Расшиблась вдруг, услышав резкое: «Проснись!»

И поняла, что не она, а с нею и любовь была неизлечимой.

Что-то я сегодня неразговорчивая совсем. Позвала тебя поужинать и сижу, жду. Мои макароны чертовски холодные. Твои тоже. Кажется, ты сказал, что тебе нужно дописать одно предложение.

Прости… нервы ни к черту. Анализы плохие. Должно быть, поэтому я сегодня такая.

Пойду прилягу, а ты разогрей себе ужин, мой аппетит все равно снижается с каждым днем.

25.08

Август заканчивается.

Ты заметил?

Помнишь, я попросила закончить книгу к концу сентября? Я не понимаю, почему попросила об этом сроке… Не помню, почему именно сентябрь. Почему не август? Ты бы уже был рядом. Грел мои холодные ладони и ступни. Ты не представляешь, как мне чертовски холодно. Я скупила все теплые носки. А мама подарила мне домашние сапожки, но я вдруг лирично подумала, что, может, холод идет изнутри? Из моего сердца, а? Как думаешь, Андрей?

Вчера был тяжелый день. Снова говорили о химиотерапии. И я вновь отказалась.

Мама говорит, что если бы ты обо всем узнал сразу, то смог бы меня уговорить на то, чтобы я была подольше с вами всеми… Не знаю, права ли она. Но мне почему-то грустно от этих мыслей. И голова еще болит.

Порой мне кажется, что у меня внутри живет шуруповерт. И включается он по запрограммированному графику. Это так больно…

Поставив точку в очередном предложении, я поворачиваю голову к окну и смотрю в него.

— Вот и сентябрь почти наступил, — невесело улыбаюсь. — Последний в моей жизни август… и лето вместе с ним.

Ощущаю, как на кожу руки, что все еще держитручку, падает капля и, не растекаясь, остается там. Прозрачная, отражает чуть посеревшую кожу моего тела.

За первой падает еще одна, и еще…

Чувствую, как бьется сердце, как секунды безвозвратно испаряются и уходят в небытие. Однажды и я вот так уйду. Не однажды… а скоро.

В этот момент осознания скоротечности жизни входит Андрей с улыбкой и говорит о том, что ему осталось написать примерно сто тысяч знаков и начать редактуру текста, но замирает и смотрит на меня так, будто видит впервые.

— Вик… Что с тобой? Ты какая-то серая вся и… похудела?

Он даже не шевелится, словно уже знает, что я отвечу. А я хочу ответить. Потому что больше не могу справляться в одиночку со всем. Мне нужен мой муж…

— Я умираю, зай, — отвечаю ему извинительным тоном.

— Чего? — явно не веря в мои слова, переспрашивает.

— Мои головные боли — они… Это опухоль.

Мне хочется встать, но тело настолько слабым ощущается, что я даже не предпринимаю попыток это сделать.

— А… Как это у…

Его глаза наполняются слезами, и он, наконец, делает шаг в мою сторону, а потом фактически бежит ко мне.

— Ты что такое говоришь, Вика, — встает на колени перед креслом и зарывается в мои не расчесанные волосы пальцами. — Что ты говоришь, — злясь, переспрашивает, а сам плачет.

— Прости…

— Ты не можешь… Ты чего? Ну ты чего? — упирается в мой лоб своим и весь трясется.

— Андрей… — хочу что-то добавить, но он резко встает, оставляя меня сидеть на месте.

Суетливо принимается дергать себя за волосы и бросать взгляды, полные боли.

— Почему не сказала? Вика… Почему…

Пожимаю плечами, лишенная дара речи.